«Три дня на Тегеран»
Политолог Баранчик объясняет, почему американский блицкриг провалился и чем ответит Иран
Американский блицкриг против Ирана, на который в Вашингтоне и Тель-Авиве ставили как на единственно возможный сценарий, дал трещину в первые же сутки. Расчет был прост и циничен: за 48–72 часа уничтожить высшее политическое руководство Исламской Республики, парализовать систему принятия решений и вынудить остатки элит капитулировать на условиях Трампа. Сам Трамп, еще до ударов, озвучивал сроки в две-три недели, но реальность, как это часто бывает, внесла коррективы.
Первый удар действительно оказался болезненным. Погибли сам верховный лидер Али Хаменеи и члены семьи: зять, внучка, спустя короткое время скончалась его жена. Удар пришелся на момент семейного сбора — деталь, которая лишний раз подчеркивает методы «высокоточного» оружия и «гуманной» войны. Отдельно стоит упомянуть гибель, по разным данным, от 148 до 170 девочек в одной из школ, попавшей под удар. Беспредел, как его называют в сети, получил там же и свое название — «коалиция Эпштейна»: если не насилуют детей, то убивают.
Но блицкриг не случился. Иран не потерял управление, не дрогнул и не побежал договариваться. Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана уже публично заявил: никаких переговоров с США не будет. Это не просто жесткость — это стратегия.
Уроки прошлого: как Иран готовился к войне
Тегеран сделал выводы из предыдущей агрессии США и Израиля летом прошлого года. Главный урок: централизованное руководство в условиях тотальной слежки и ударов с воздуха — уязвимость.
Поэтому система управления была децентрализована. Центры принятия решений стали автономными, а командиры на местах получили право действовать по обстановке без оглядки на центр.
Более того, существует устойчивое предположение, что разработана некая «шкала целей» — перечень объектов на территории противника и его союзников, которые должны быть поражены в любом случае, даже если связь с Тегераном будет потеряна. И этот план сейчас реализуется с холодной методичностью.
Иран наносит удар по кошельку
Если США и Израиль рассчитывали на войну «по старинке» — с ударами по военным объектам и точечными ликвидациями, — то Иран выбрал другую тактику. Тактику экономического удушения.
Удары наносятся не по флагам и не по казармам. Под прицелом — нефтегазовая инфраструктура всего региона. Взорван завод Saudi Aramco в Саудовской Аравии. Под удар попал крупнейший СПГ-завод в Катаре. В Ормузском проливе, через который проходит треть мировых поставок нефти, уже подбито от пяти до семи танкеров. И это только начало.
Результат не заставил себя ждать. Цены на нефть поползли вверх, приближаясь к $90 за баррель. Газ в Европе подскочил в два раза — до €550 за тысячу кубометров. Британские страховые компании в панике отзывают страховое покрытие на грузы в Ормузском проливе и Красном море. Логистика региона трещит по швам, и это только первый звонок.
Иран внятно объяснил всем: вы можете убивать наших людей, но мы перекроем вам кислород. В прямом и переносном смысле. Европа, которая уже замерзла прошлой зимой, с ужасом наблюдает за тем, как разгоняется инфляционная спираль. Американские системы ПРО, которые должны были защищать союзников, демонстрируют «дырявость»: ракеты и «Шахеды» находят цели.
«Три кандидата» Трампа: ставка на пятую колонну
На фоне происходящего Дональд Трамп сохраняет удивительный оптимизм. Он заявляет, что у США есть «три очень хороших кандидата» на роль будущего лидера Ирана. Имена не называются, но сигнал предельно ясен: Вашингтон уверен, что сменяемость власти в Тегеране — вопрос времени, и уже сейчас ведется работа с внутренними игроками.
Это не выглядит бредом. Последние пять лет внешняя политика Ирана действительно носила противоречивый, а местами и откровенно соглашательский характер. Гибель Касема Сулеймани — загадочная, смерть президента Раиси в авиакатастрофе при перелете из Азербайджана — тоже оставляющая вопросы. За эти годы Иран растерял практически все свое прокси-влияние в регионе: Палестину, Ливан, Сирию.
Падение режима Башара Асада в Сирии — прямое следствие этой политики. Иран вывел войска, террористы, подконтрольные Турции, убедились, что на земле им противостоять некому, и зашли на территорию. Деморализованная сирийская армия бежала.
Так что контрагенты у американцев в иранском руководстве, скорее всего, есть. Те, кто готов торговать иранской нефтью через американские банки, как это уже сделали с Венесуэлой, кто готов договариваться о квотах и ценах. Вопрос в том, насколько они сильны и смогут ли они переиграть военно-силовой блок — Корпус стражей исламской революции (КСИР), который сейчас, судя по всему, взял управление в свои руки.
Наземная операция: ступят ли американские сапоги в Иран
Риторика Трампа и его намеки на «региональных игроков», которые якобы готовы вмешаться, наталкивают на мысль о наземной операции. Но тут есть нюансы.
Армии Саудовской Аравии, Катара и других монархий Залива, мягко говоря, не впечатляют. Их боеспособность была неоднократно поставлена под сомнение в ходе конфликтов в Йемене. Поэтому ставка делается на другое — на прокси-силы, на террористические группировки, которые США и их союзники создавали и пестовали последнее десятилетие.
По имеющимся данным, на территории Ирака уже концентрируется группировка численностью до 50 тысяч боевиков. Это выходцы из различных запрещенных организаций, сбитые в единый кулак. Их задача — не обязательно победный марш на Тегеран через пустыню. Задача более приземленная: взять под контроль Иранский Курдистан — самый нефтеносный район страны. Отрезать Иран от нефти — значит добить его экономику, которая и так находится в плачевном состоянии.
Но введут ли США свои регулярные части? Крайне маловероятно. Информация о гибели трех американских солдат уже вызвала бурю негодования в Штатах. Опросы показывают резкий рост негатива к войне. Если потери пойдут вверх, а при наземной операции они неизбежны, Трамп может попрощаться с Конгрессом на ноябрьских выборах.
Максимум, на что пойдет Пентагон, — это удары с кораблей и авиация, поддержка с дальних рубежей. Возможно использование спецназа, но в таком режиме, чтобы любые потери можно было списать на «разбившийся вертолет по пути на базу в Кентукки». Иран это понимает и пользуется нерешительностью противника.
Европа в растерянности: Украина или Иран
Позиция Евросоюза напоминает метания кота Леопольда, которого внезапно заподозрили в темных делишках. Фридрих Мерц предлагает обсуждать будущее Ирана. Кир Стармер обращается к Киеву с просьбой прислать украинских специалистов для отражения иранских атак. Франция грозит, что не останется в стороне.
Но за этой риторикой — растерянность и отсутствие стратегии. И чем дольше Иран держится, тем сильнее эти противоречия. Удары по нефтегазовой инфраструктуре бьют прямо по карману европейцев. Рост цен на энергоносители раскручивает инфляцию, обесценивает кредиты и уничтожает экономику.
У Европы нет ресурсов на два фронта. Поддержка киевского режима и без того тяжела. Если Ближний Восток полыхнет всерьез, Европе придется выбирать. И выбор, скорее всего, будет не в пользу Украины. Финансовые и экономические последствия ближневосточного пожара для европейцев фатальны. Им придется либо кормить войну, либо тушить социальный взрыв дома. Пока они пытаются усидеть на двух стульях, но стулья разъезжаются.
Сценарий распада: что будет, если Иран рухнет
Есть и более мрачный сценарий, о котором говорить не принято, но который витает в воздухе. Если Иран начнет дестабилизироваться и разваливаться, региональные игроки немедленно захотят урвать свой кусок.
Южный Азербайджан — зона интересов и Эрдогана, и Алиева, это не секрет. Курдские территории — вечная головная боль всех соседей. Если по всему этому периметру взметнутся черные флаги боевиков, масштаб катастрофы превзойдет Ливию и Сирию, вместе взятые. И эти метастазы мгновенно расползутся по Закавказью, Центральной Азии и Каспийскому региону.
Для России это уже не чужая игра. Иран — это не просто сосед. Иран — это ключевой элемент коридора Север — Юг, связывающий нас с Индией. Показательно, что буквально за два дня до агрессии против Ирана премьер Индии Моди сделал заявления, которые были прочитаны как сигнал готовности к коалиции с Израилем и США против Пакистана и Китая. Если Иран вылетает из игры, под вопросом судьба БРИКС.
Иран — это Каспийское море, фактически наши внутренние воды. Это Чечня и Дагестан. Это Волга и Поволжье, куда давно и целенаправленно стремится Эрдоган со своим пантюркистским проектом. Если по Ирану пройдет этнический и религиозный разлом, если начнется гражданская война с участием внешних игроков, оружие (включая иранские гиперзвуковые ракеты) может оказаться в руках группировок, подконтрольных США, Турции или Британии. И целиться они будут уже не в песочнице.
Легкомысленные заявления, что «Иран не союзник, и потеря невелика», — это или наивность, или преступление.
Кроты в Тегеране: кто навел удар на Хаменеи
Отдельный вопрос, который не дает покоя, — точность первого удара. В первые же часы был вычислен и поражен объект, где находился верховный лидер. Погибли члены его семьи, включая зятя и внучку. Такая точность невозможна без информации с земли. Спутниковая разведка, какой бы совершенной она ни была, не даст гарантии, что объект не покинут в последний момент. Значит, наводили свои.
Кто эти люди? Реформаторы из иранского истеблишмента? Пятая колонна, сделавшая ставку на победу Америки? Продажные чиновники, решившие, что время сдаваться пришло? Пока ясности нет.
Но именно от того, как быстро и жестко КСИР вычистит эти ряды, зависит, сможет ли Иран продолжать сопротивление. Если «кроты» останутся в системе, каждый следующий удар будет таким же точным и болезненным.
Вывод: война на истощение
Ключевой рубеж — две-три недели. Военные эксперты сходятся во мнении: если боевые действия затянутся на этот срок, у США начнут заканчиваться запасы ракет для наступательных операций и противоракет для обороны. ПВО США и так уже пропускает удары по НПЗ и танкерам. Американский «зонтик» над регионом оказался дырявым.
Если Иран продержится, если продолжит эскалацию по нефтегазовой инфраструктуре, если не дрогнет и не пойдет на переговоры, США окажутся в ловушке собственного блицкрига. Трамп, который ставил на быструю победу, получит затяжную войну на истощение, в которой его главные союзники — Европа и арабские монархии — будут нести экономические потери и требовать остановки.
Трамп пока сохраняет оптимизм, но это может быть бравадой человека, который поставил на кон все и теперь блефует, надеясь, что региональные игроки все же введут войска или что внутренний переворот в Иране случится раньше, чем рухнут цены на нефть.
Война только начинается. И пока счет не в пользу агрессора. Иран доказал, что умеет держать удар. Теперь он учится наносить ответку — по самому больному.
