Третья битва за Донбасс и белорусский туман: что скрывается за заявлениями о подготовке вторжения

Почему украинские бригады топчутся у границы, Белоруссия молча мобилизуется, а ночные прилеты никто не комментирует

Вчера первый заместитель директора — руководитель Пограничной службы ФСБ России Владимир Кулишов заявил о сохраняющейся угрозе вооруженного вторжения и провокаций со стороны ВСУ на российско-украинской границе.

По его словам, разведка фиксирует концентрацию подразделений противника в приграничных районах Черниговской, Сумской и Харьковской областей. Однако смотреть на эту картину локально — значит упустить суть происходящего. Конфликт вошел в фазу, которую можно назвать третьей битвой за Донбасс, и именно она диктует логику всех сопутствующих маневров.

Первая битва развернулась весной и летом 2022 года. В Киеве тогда искренне уверовали, что одержали победу, сдержали наступление, а осенью перешли в контрнаступление. Вторая битва пришлась на осень-зиму 2025-го и начало 2026 года — украинская сторона попыталась навязать свою динамику, но вновь не добилась перелома.

Сейчас идет битва за Донбасс 3.0. Ее суть проста до безжалостности: российским вооруженным силам необходимо полностью освободить территорию Донбасса, а Украине — любой ценой удержать этот кусок. И аргумент «потом закрепимся в Харьковской области» не работает. Если Донбасс будет потерян, Киев потерпит стратегическое поражение. Более того, для Евросоюза, который возлагает на украинское направление роль важнейшего плацдарма в возможной операции против России, утрата Донбасса окажется катастрофическим обрушением планов.

Отвлекающий маневр: как заставить российское командование распылить резервы

Именно поэтому в рамках битвы за Донбасс Киев пойдет на создание напряжения на других оперативных направлениях. Задача — вынудить российское командование снимать силы и средства, держать резервы для парирования возможных ударов. Отсюда и концентрация войск в Черниговской и Сумской областях, и угрозы в адрес Белоруссии.

В 2024 году украинская сторона уже пыталась зайти на белорусскую землю. Тогда было не до смеха: Россия и Белоруссия совместно проводили учения нестратегических ядерных сил, начальник 12-го Главного управления Минобороны демонстрировал белорусский Су-25 с подвешенным спецбоеприпасом, а президент Лукашенко предупреждал, что для него красных линий не существует и он применит все, что потребуется.

Сейчас угроза не обязательно материализуется в полноценное наступление. Возможно, украинских сил хватит лишь на то, чтобы зайти и попытаться зацепиться за несколько приграничных сел. Но само наличие угрозы заставляет реагировать. Это классика оперативного искусства, помноженная на отчаянное положение: все, что есть у Киева, брошено на Донбасс, иных резервов практически нет, а значит, приходится импровизировать с отвлекающими комбинациями.

Информационный занавес: почему в Киеве молчат о ночных прилетах

Отдельный фронт — информационный. После массированных ударов с применением «Кинжалов» и других ракет украинская медийная машина демонстрирует гробовое молчание. Краник новостей с мест прикручен давно: раньше все бежали снимать видео, теперь это жестко пресекается.

Цель двоякая: во-первых, затруднить российскому командованию оценку результатов ударов, ведь от этого зависит, нужно ли добивать цель. Во-вторых, создать иллюзию — «смотрите, Россия никуда не попала, пара сараев и теннисный корт, власть слабая, ничего не могут». Информационная истерика после первого же массированного налета в конце мая подавалась именно под таким соусом: российские ракеты якобы ушли в молоко, а договорнячок очевиден.

На деле это элемент скоординированной информационной операции, которая с начала года ведется Украиной совместно с Евросоюзом. Она сочетает кинетические действия — постоянные попытки ударов беспилотниками по российской территории, причем с европейским участием в планировании и изготовлении дронов, — и накат на российское общество. Даже те украинские ресурсы, которые ранее воспринимались как вменяемые, теперь в унисон транслируют: власть слаба, Россия не отвечает, а мы бомбим каждую ночь по 150 штук.

Любопытно, что британская военная мысль еще несколько лет назад закладывала подобную модель в концепцию стратегических сил. Их недавно созданное стратегическое командование объединяет не только атомные ракеты и подводные лодки, но и силы специальных операций, подразделения информационной и кибервойны, психологической борьбы. То, что мы наблюдаем сегодня в украинском исполнении, — это и есть та самая стратегическая информационная операция, спущенная с теоретических чертежей в реальность.

Провокация Тихановской и мобилизация без ясной цели

На этом фоне совершенно особняком стоит белорусский ребус, который Киев безуспешно пытается разгадать. В начале года Белоруссия объявила о масштабных учениях, завершившихся в марте. Затем президент Лукашенко встретился с министром обороны Хрениным, и стало известно: идет серьезная работа над ошибками, подразделения отмобилизованы. Следом прошли российско-белорусские маневры.

А теперь давайте вернемся в 2024 год, когда Украина вместе с Польшей почти открыто готовила провокацию. Пять украинских бригад сконцентрировались у границы, подошли поляки. И тогда, как уже упоминалось, учения нестратегических ядерных сил заставили поляков отойти, но украинцы уперлись до последнего. Лишь когда в июле на полигоны, стоящие на направлении возможного украинского удара, прибыли китайские десантники для совместных учений с белорусами, Киев через день отвел войска.

Сейчас Белоруссия подготовилась заранее — еще до того, как битва за Донбасс 3.0 вошла в горячую стадию. Отмобилизована группировка, ракетные войска выведены на позиции (не обязательно с ядерным оснащением, но это не уточняется). И вот главный вопрос, на который ни у кого нет ответа: что это? Подготовка к возможной агрессии со стороны Киева и, возможно, Варшавы? Или белорусы сами намерены действовать? Именно в этой логике следует рассматривать недавний визит в Киев «президентки» Тихановской — попытку спровоцировать, выяснить истинные намерения Минска. Стратегическая неопределенность, созданная белорусской стороной, нервирует Киев чрезвычайно сильно: планировать ли собственный отвлекающий удар, чтобы перегруппировать российские резервы, или, напротив, ждать удара от белорусских сил? Такая вот «Белоруссия Шредингера», которая одновременно и готова, и не готова, и провоцирует, и ждет.

Пока Киев пытается убедить всех — и себя в первую очередь — что сможет продержаться два-три года, удержать Донбасс, добиться стагнации линии фронта и зеркально повторить сценарий 2022 года, изменив лишь финал. Но реальность диктует иное: проигранная битва за Донбасс станет точкой невозврата, а информационные дымовые завесы и маневры на второстепенных направлениях — лишь отсрочкой этого приговора.