Трамп поспешил — и проиграл темп: американская стратегия дала сбой

Военный эксперт Рамм рассказывает, почему вопрос с Ираном – сложное, но уже решенное дело

Изначальный план США по Ирану выстраивался с прицелом на конец 2027 — начало 2028 года. Так называемая 12-дневная война в прошлом июне позволила американцам протестировать самые скользкие моменты: работу противоракетной обороны, способы борьбы с иранским ракетным арсеналом и роями дронов. Результаты признали успешными. Началась плановая подготовка: в Ирак зашла «Дельта», активировался курдский трек, создавалась инфраструктура. Все шло по накатанной.

А потом в Иране случились внутренние беспорядки. Дональд Трамп решил форсировать события и нанести удар немедленно, не дожидаясь 2028-го. Решение оказалось фатально поспешным. Американцы начали операцию, когда волнения уже сошли на нет. Расчет строился на том, что точечная ликвидация лидеров на фоне протестов быстро обрушит режим — достаточно будет перетерпеть несистематические ответные удары.

Реальность оказалась иной: отказ от морского компонента ПРО и ставка на «Томагавки» привели к массированным ракетным обстрелам, которые американцы не успевали купировать. Пока наверстывали и боролись с пусковыми установками, иранцы запустили дроны. Канитель, в которой США все время отставали на шаг.

Сейчас Трамп фактически вернулся на прежний трек, осознав: большой наземной операции не будет. Вместо нее — вязкий, тлеющий конфликт по образцу иракского, только в сжатые сроки.

Ни мира, ни войны: удушение по-американски

Вокруг Ирака после 1991 года американцы выстроили перманентное военное присутствие под прикрытием санкций ООН и пресловутой программы «нефть в обмен на продовольствие». Морская блокада и мощная группировка удерживались десятилетием. Сейчас с Ираном происходит то же самое, только спрессованное во времени. Никакого спокойного ожидания конца 27-го года не будет — постоянно станут вспыхивать столкновения. Вашингтон к этому абсолютно невосприимчив: будет и будет. Это держит силы в тонусе.

Но параллельно готовится разовая акция. Не высадка и не захват портов вроде Кешма или Бендер-Аббаса, тем более не попытка овладеть обогащенными материалами. Они американцам пока нужны именно у Ирана — как инструмент для срыва любых переговорных попыток. Только стороны начинают договариваться, Вашингтон вспоминает про ядерное досье — и процесс откатывается.

Скорее всего, речь о рейде сил специальных операций, возможно, с задействованием «черного» компонента. Какой-то объект на юге страны, штаб, инфраструктурный узел — точечный удар ради демонстрации. Трампу это необходимо: с одной стороны, завершить текущий оперативный трек, который вроде бы приостановлен, а вроде и нет, с другой — удержать конфликт в нужной степени кипения.

Блокада, Шелковый путь и уроки Испании: чем душат Иран

Возникает вопрос: насколько хватит самого Ирана? Оценки указывают на расход от трети до половины накопленных военных запасов. Может ли Тегеран при таком истощении оказывать достойный отпор или американцы дожмут под ноль к 2028 году?

Ответ лежит не столько в ракетах, сколько в логистике. США ввели блокаду иранских портов. Это удар не только по нефтяному экспорту, но и по поставкам критических материалов. Сухопутный маршрут есть, но его пропускная способность ограничена. Иран — ключевое звено китайского Нового шелкового пути, но участок через Пакистан еще не достроен, основной поток упирается в пакистанские порты. Инфраструктура до Кашгара только возводится и неспособна обеспечить объемы, нужные сейчас.

Морская блокада — оружие стратегическое. Республиканская Испания проиграла Франко во многом из-за неспособности флота справиться с блокадой, которую поддерживали Германия и Италия. Поставки оружия и продовольствия были перерезаны. В Вашингтоне помнят этот опыт и видят, как успешно он сработал с Ираком. Иран — не Ирак, и двух лет маловато, но для раскачки изнутри, по американским расчетам, хватит. Лишить Иран способности воевать можно лишь через переворот, а медленное удушение — классика ближневосточной стратегии США.

Сирийский провал: таймер был запущен

Израиль действует строго по изначальному графику: до 27–28 года необходимо задушить «Хезболлу». И методично это делает, несмотря на все театральные перепалки Трампа с Нетаньяху. Но главный удар Иран уже получил — потерю Сирии.

Потеря Сирии стала для Тегерана стратегической катастрофой. Это был конец, после которого вопрос стал лишь временем. Нельзя было отдавать Дамаск. Позиция президента Пезешкиана и покойного аятоллы Хаменеи в критический момент выглядит необъяснимой. Вместо того чтобы бросить мобильные легкие дивизии и стабилизировать фронт, иранское руководство обсуждало, как на них посмотрит Запад. Драгоценное время ушло. Когда Хаменеи вмешался, все уже развалилось. С этого момента таймер был запущен.

Военная аксиома: тактику бьет оперативное искусство, а его — стратегия. Стратегическая инициатива сейчас на стороне США, и уровень американского планирования многократно превосходит иранские возможности. Нельзя было допускать эту ситуацию, но Тегеран ее допустил.

Однако война есть война. Когда дело дойдет до прямого столкновения на земле, все может повернуться иначе. 12-дневная война показала: американское военно-политическое руководство способно ошибаться настолько грубо, что это вошло в учебники. Глава Объединенного комитета начальников штабов Дэн Кейн то ли не смог, то ли не захотел донести до Трампа реальную картину. Промах Акелы был зафиксирован.

Тем не менее пока стратегически-оперативный трек сильно не в пользу Ирана. И это понимают все участники.

Хаос как проект: что ждет регион после

Если Иран не устоит, регион ждет хаос — управляемый, но глубокий. США и Израиль явно видят на месте Исламской Республики нечто иное. Либо условное либерально-западное государство с новыми ценностями, либо раздробленное пространство.

Американцы делают ставку на расчленение страны по иракскому сценарию: отдельные регионы получают автономию, часть уходит в самостийность. Традиционная схема взаимодействия с местными силами будет активно задействована в операции конца 27-го — начала 28-го.

Как видит финал Израиль — вопрос открытый. Это равноправный и важнейший партнер Вашингтона, и его интересы в регионе будут учтены в первую очередь. Но детали нового иранского ландшафта пока туманны — здесь уже слово за иранистами. С военной же точки зрения контуры проступают все отчетливее: удушение, рейды и долгая игра на внутренний взрыв.