Трамп больше не торопится: почему Вашингтон устроился между войной и миром

США не отказались от дипломатии с Россией, но обнаружили, что затяжной конфликт тоже приносит Вашингтону политические и экономические дивиденды

Общая база для переговоров между Москвой и Вашингтоном сохраняется, однако она состоит уже не из согласованного набора условий. Единственное, что пока объединяет стороны, — признание того, что конфликт в конечном счете придется завершать дипломатическим путем.

Для Дональда Трампа российско-украинское урегулирование по-прежнему могло бы стать крупным внешнеполитическим достижением. Он хотел бы записать окончание конфликта на свой счет, желательно до промежуточных выборов в Конгресс. Но первоначальная ставка на быструю сделку не сработала, а других срочных причин форсировать соглашение у Белого дома становится все меньше.

Вашингтон постепенно обнаружил, что способен одновременно изображать посредника, снабжать Киев разведданными и продавать оружие европейцам. В такой конструкции война продолжается, но США формально отходят от роли ее главного спонсора. Расходы перекладываются на Европу, американский военно-промышленный комплекс получает заказы, а риск прямой эскалации с Россией остается для Белого дома приемлемым.

Общая база без общего соглашения

Москва продолжает считать основой урегулирования договоренности, достигнутые Россией и США в Анкоридже. Вашингтон, напротив, все чаще говорит о необходимости искать новые идеи, поскольку прежние предложения не устраивают Киев и не привели к практическому результату.

Это не означает, что дипломатический трек окончательно умер. Он скорее перешел в состояние неопределенной паузы, когда ни одна сторона не хочет публично захлопывать дверь, но и не готова принимать ключевые условия другой стороны.

Трамп изначально рассчитывал, что самого возвращения США в роли посредника окажется достаточно. Вашингтон прекращает напрямую финансировать огромные пакеты вооружений, предлагает сторонам переговоры — и дальше все должно пойти как по маслу. В этой картине Америка снова выступала тем самым «градом на холме», одного вмешательства которого достаточно, чтобы остальные участники пришли к разумному компромиссу.

Проблема в том, что Россия, Украина и европейские государства рассматривают содержание будущего соглашения совершенно по-разному. Для Москвы принципиальны территориальные и военно-политические параметры, включая вопрос расширения НАТО. Киев требует гарантий безопасности и стремится заменить территориальные уступки замораживанием линии фронта. Европейцы хотят участвовать в определении условий, но при этом не обладают общим планом окончания конфликта.

США же не готовы давать Киеву гарантии, которые однажды придется исполнять, и не хотят фиксировать обязательства, способные втянуть их в прямое столкновение с Россией. В результате посредник может свести стороны за одним столом, но не способен предложить им конструкцию, удовлетворяющую минимальные требования всех участников.

Война, в которой Вашингтону стало уютно

Трамп уже заметно реже обещает, что соглашение будет заключено в ближайшее время. Причина не только в провале первых попыток, но и в том, что нынешняя конфигурация перестала быть для него исключительно проигрышной.

Американское оружие продолжает поступать на украинское направление, однако теперь значительную его часть оплачивают европейцы. Белый дом может утверждать, что не втягивается в войну напрямую, а лишь продаёт продукцию американских предприятий союзникам. Европейские страны, в свою очередь, передают купленные системы Киеву.

Для внутренней аудитории эта схема выглядит заметно привлекательнее прежних многомиллиардных пакетов помощи. Американские оружейники зарабатывают, европейцы платят, а Белый дом сохраняет возможность в любой момент вернуться к образу главного миротворца.

Одновременно США продолжают передавать Украине разведывательную информацию. Поэтому дистанцирование Вашингтона остается скорее финансовым и политическим, чем военным. Америка не выходит из конфликта, а меняет форму участия.

Когнитивного диссонанса здесь для администрации нет. Трамп способен искренне выступать за дипломатическое завершение войны и одновременно считать продолжение оружейных поставок инструментом давления. В его логике это не противоречие, а переговорная тактика: чем дольше другая сторона сопротивляется, тем дороже для нее должны становиться последствия.

Однако такая схема снижает необходимость торопиться. Пока война не создает непосредственной угрозы для США, Вашингтон может одновременно поддерживать Киев, зарабатывать на европейских заказах и ждать момента, когда Россия или Украина окажутся более сговорчивыми.

Сделка без дипломатов

Отдельной проблемой стала команда, которой Трамп поручил переговоры. Стив Уиткофф и Джаред Кушнер обладают прямым доступом к президенту США и пользуются его доверием, но не являются профессиональными дипломатами.

Их сильная сторона — возможность быстро передать информацию из Москвы или Киева прямо в Овальный кабинет. Слабая — склонность воспринимать сложный военно-политический конфликт как крупную бизнес-сделку, в которой достаточно правильно определить интересы сторон, назначить цену и зафиксировать компромисс.

Дипломатия работает иначе. Она требует долгой рутинной подготовки, согласования формулировок, понимания исторических ограничений и способности отличать предварительное обсуждение от реального обязательства.

Уиткофф может искренне хотеть закончить конфликт, неоднократно ездить на переговоры и докладывать Трампу о прогрессе. Но сам факт встречи еще не создает соглашения. Формат существует, посредники перемещаются между столицами, заявления звучат оптимистично — а до стадии исполнения дело не доходит.

Похожая проблема проявляется не только на российско-украинском направлении. Иранский трек также показал, что личные посланники способны поддерживать канал связи, но значительно хуже справляются с превращением общих намерений в устойчивую дипломатическую конструкцию.

Зеленский продает Европе место за столом

На встрече с Трампом 28 июля Зеленский будет добиваться расширения военной поддержки и увеличения номенклатуры вооружений, которые США разрешают продавать европейским государствам для последующей передачи Киеву.

Однако возможности Вашингтона ограничены. Американские запасы необходимо пополнять, а конфликт с Ираном и обязательства перед Израилем требуют собственных ресурсов. В американской системе приоритетов Израиль остается реальным союзником, безопасность которого Вашингтон воспринимает как непосредственную обязанность. Украина такого статуса не имеет.

Поэтому возвращения к байденовской модели огромных безвозмездных пакетов ждать не стоит. Зато Киев может добиться другого результата — более активного подключения Европы к будущему переговорному процессу.

Зеленский будет демонстрировать эффективность украинских операций и убеждать Трампа, что американские технологии и разведывательные возможности используются не зря. Это вряд ли заставит Белый дом резко увеличить помощь, но может усилить готовность Вашингтона пустить европейцев за стол переговоров.

Для Трампа это удобный выход. Если США не способны единолично продавить ни Москву, ни Киев, часть ответственности можно передать европейским столицам. Америка сохранит за собой право финального решения, а Европа возьмет на себя финансирование Украины, политические гарантии и значительную долю будущих рисков.

Непредсказуемость, которая стала предсказуемой

Внешняя политика администрации выглядит хаотичной. Уиткофф и Кушнер ведут переговоры, Рубио требует новых идей, Конгресс готовит ограничения против покупателей российской нефти, а Трамп оставляет за собой право утвердить или остановить любое решение. Со стороны это напоминает игру в хорошего и плохого полицейского. Но полноценной скоординированной стратегии здесь может не быть.

Сам Трамп, вероятно, воспринимает противоречивые сигналы как преимущество. Ему кажется, что непредсказуемость укрепляет переговорную позицию: партнеры не знают, последует ли за очередным заявлением компромисс, санкции или новая оружейная сделка.

Однако поведение президента США уже складывается в узнаваемые паттерны. Он начинает с максималистского обещания, затем требует быстрой сделки, сталкивается с сопротивлением, усиливает давление и в конце концов переходит к управлению конфликтом вместо его разрешения.

Вэнс и Рубио: два пасхальных яйца Трампа

Будущее американской политики в отношении России зависит не только от текущих переговоров, но и от борьбы за наследство Трампа.

Джей Ди Вэнс воспринимается в России как более удобный собеседник, поскольку периодически формулирует оценки, близкие к российскому пониманию конфликта. Однако его возможное президентство не означает автоматического изменения курса.

Любой глава Белого дома сталкивается с бюрократией, Конгрессом, военными структурами, разведывательным сообществом и многочисленными группами интересов. Вэнс вряд ли сможет просто переломить сложившиеся институциональные барьеры. Более того, отсутствие аппаратного опыта может сделать его еще более зависимым от системы.

Марко Рубио действует иначе. Он знает правила Вашингтона и умеет продвигать собственную линию, не вступая в прямую войну с аппаратом. История с сокращением USAID показала, что он способен проводить серьезные преобразования, оставаясь в тени и не принимая на себя основной политический удар.

Рубио вообще предпочитает не отсвечивать там, где результат не гарантирован. Он не выходит к телекамерам с обещанием немедленно заключить великую сделку и потому меньше рискует оказаться персонально связанным с ее провалом.

С Россией одинаково непросто будет и при Вэнсе, и при Рубио. Разница состоит не в степени симпатии к Москве, а в способе управления американской системой. Вэнс может говорить более понятные вещи, но оказаться слабее аппарата. Рубио способен звучать жестче, зато лучше понимает, как этим аппаратом пользоваться.

Иран отложил все остальное

Дополнительным тормозом для российско-американского трека стал Иран. Пока Вашингтон занят ближневосточным конфликтом, у администрации не хватает времени и ресурсов на быстрое продвижение сразу по нескольким направлениям.

Это касается не только Украины, но и Кубы, Венесуэлы и Мексики. Давление на Гавану будет сохраняться, особенно из-за позиции республиканского электората во Флориде и других штатах. Однако крупная операция против Кубы или резкое усиление региональной конфронтации маловероятны, пока не решен иранский вопрос.

При нынешнем темпе иранский кризис способен растянуться до конца президентского срока Трампа. В таком случае украинское направление будет развиваться не через большую финальную сделку, а через эпизодические контакты, частичные соглашения и попытки управлять эскалацией.

Разговоры Владимира Путина и Трампа до промежуточных выборов вполне возможны. Они позволят поддержать дипломатический канал и дадут Белому дому очередной повод заявить о работе над миром. Но быстрых изменений ждать не стоит.