Тонкая красная линия: война на Ближнем Востоке поступательно развивается в сторону катастрофы

Война на Ближнем Востоке продолжает развиваться в сторону дальнейшей эскалации. Чем дольше длится конфликт, тем меньше приемлемых вариантов выхода из него остается в распоряжении США. Ни одна из декларированных ранее целей не была достигнута несмотря на нанесенный Тегерану комплексный ущерб.

Вместе с тем, ни Иран, ни Израиль по разным причинам не заинтересованы в успешном выходе американцев из кризиса: Тегеран добивается показательного политического успеха, Западный Иерусалим намерен и далее затягивать США в вооруженное противостояние.

Как следствие конфликт постепенно подходит к новой стадии эскалации, которая будет иметь не только глобальный экономический, но и гуманитарный ­ эффект. Де-факто Белый дом уже практически потерял контроль над развитием событием.

Одна неделя

Вечером 21 марта Дональд Трамп выступил с предупреждением.

«Если Иран в течение 48 часов не откроет ПОЛНОСТЬЮ, БЕЗ УГРОЗ, Ормузский пролив, Соединенные Штаты Америки нанесут удар и уничтожат их различные ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ, НАЧАВ С САМОЙ БОЛЬШОЙ!» — написал Трамп в социальных сетях.

Ответ из Ирана последовал немедленно.

«Если топливно-энергетическая инфраструктура Ирана подвергнется нападению со стороны противника, вся энергетическая инфраструктура, а также объекты информационных технологий… и опреснения воды, принадлежащие США и режиму в регионе, станут мишенью в соответствии с предыдущими предупреждениями», — заявил официальный представитель иранского военного ведомства Эбрахим Золфакари.

После этого спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф написал в соцсети X, что если атаки на электростанции страны все же состоятся, то критически важная инфраструктура и энергетические объекты на Ближнем Востоке могут быть «необратимо разрушены».

Удары по системам жизнеобеспечения фактически означают стремление идти до конца. Их уничтожение неотвратимо запустит последовательность событий, которую коротко можно именовать как «гуманитарная катастрофа».

И это не просто «негативный сценарий», а то, что уже происходит в данный момент.

Все началось 17 марта с израильских атак на совместное катарско-иранское месторождение «Южный Парс». Кроме того, как сообщил глава «Росатома» Алексей Лихачев, один из ударов пришелся по зданию метрологической службы в непосредственной близости от построенной Россией АЭС «Бушер».

В Вашингтоне, если судить по заявлениям официальных лиц, об этих атаках не знали. В ответ Иран поразил нефтяные объекты в Израиле, Кувейте, Саудовской Аравии, ОАЭ и Катаре, а также американскую военную базу «Виктория» в Ираке.

Затем ситуация повторилась «с обратным знаком». Была атакована иранская атомная инфраструктура в Натанзе, только на этот раз с опровержением выступили уже в Западном Иерусалиме: якобы авиаудары были исключительно американской инициативой. Как бы то ни было, Исламская республика ожидаемо ответила по городу Димона, в окрестностях которого находится «главный ядерный объект» еврейского государства, Исследовательский центр имени Шимона Переса.

Таким образом, за неделю проблема блокировки Ормузского пролива, и без того колоссальная в плане последствий, переросла в угрозу многолетнего гуманитарного кошмара.

Фальш-тайм-аут

23 марта Трамп написал в соцсетях, что распорядился в течение пяти дней не наносить удары по иранским энергетическим объектам, так как считает прошедшие переговоры с Тегераном «очень удачными». И это спустя три дня после его же заявления о том, что он не рассматривает какие бы то ни было контакты с властями Исламской республики о прекращении огня.

Иран немедленно опроверг слова президента США:

«Никаких переговоров между Тегераном и Вашингтоном не ведется. Заявления президента США направлены на попытку снизить цены на энергоносители и выиграть время для реализации своих военных планов».

Можно ли доверять утверждениям Трампа, или это еще одна попытка манипулировать рынками (а нефть после его реплики потеряла от 6,5 до 9% среднерыночной стоимости, фьючерсы упали на 14%, а потом все опять устремилось вверх)? Были ли эти переговоры вообще или Вашингтон готовится к новому этапу остается неведомым.

Однако единственным, по сути, вариантом развития событий становится новый раунд кулуарных переговоров с Тегераном. Однако теперь их условия будут куда менее привлекательными, чем в июне прошлого года. Зато риск внезапной и неуправляемой эскалации повышается многократно.

Гуманитарный коллапс

Потенциальный ответ по опреснительным заводам, сосредоточенным на очень небольшом участке земли не только на годы отбросит экономику арабских монархий, но и вызовет миграцию миллионов человек. В числе таких объектов Рас-эль-Хайр в Саудовской Аравии, Джебель Али в ОАЭ, Умм аль-Хауль и Рас-Абу-Фонтас в Катаре. По официальным данным, 70% питьевой воды в КСА, до 50% в Израиле, 86% в Омане, 42% в ОАЭ, 90% в Кувейте поступает от опреснительных установок.

Причем для выведения из строя этих объектов, не подготовленных к работе в условиях войны, не потребуется массированный, но лишь только ¾ точный акцентированный удар. И Тель-Авив, Абу-Даби, Дубай, Эр-Рияд и Доха останутся без воды.

Между тем в Тегеране, очевидно, понимают, что такое развитие событий почти наверняка будет означать вовлечение в войну всех пострадавших государств. Предсказать последствия не трудно. Но что вызывает большее беспокойство «последний довод» Израиля.

Как пишет BBC, Исследовательский ядерный центр имени Шимона Переса в пустыне Негев в просторечии часто называемый «реактором Димоны» давно считается местом, где Израиль держит свой негласный ядерный арсенал. Официально этот объект предназначен исключительно для научных исследований, однако уже около 60 лет ни для кого не секрет, что именно здесь Израиль создал ядерную бомбу. Это фактически сделало его единственной ядерной державой в регионе.

16 марта, в ходе общения с прессой Трамп прокомментировал слова своего советника по ИИ Дэвида Сакса. Последний призывал президента «как можно скорее объявить о победе», чтобы не допустить окончательного вовлечения США в конфликт, в котором Израиль может применить ядерное оружие. Трамп заявил, что «Израиль этого не сделает, никогда этого не сделает».

Проблема состоит в том, что от реального контроля за происходящим у руководства Соединенных Штатов осталась одна иллюзия. Напротив, как ни удивительно, реальный контроль эскалации сейчас осуществляется из Тегерана ¾ точно так же, как в июне 2025 года, в ходе 12-дневной войны. Тогда взаимное стремление купировать развитие кризиса помогли прийти к закулисному соглашению.

Сейчас ситуация иная ¾ Исламская республика хочет победить. И если допустить, что те или иные иранские удары, намеренно или опосредованно создадут угрозу израильской государственности, окрик из Вашингтона не будет значить ровным счетом ничего.