Спрут из Лондона и нож в школе
Британский след, исламский фактор, вербовка подростков — два фронта одной войны
Суд в Грозном vs «Ичкерия»*: почему только сейчас и только в Чечне?
Суд Грозного признал «Чеченскую Республику Ичкерия» террористической организацией и запретил ее деятельность на территории России. Первый вопрос, который возникает: почему именно сейчас? Ведь структура существует давно, расследования велись, внедрение агентов тоже было. И почему решение пока действует только на территории Чеченской Республики, а не по всей стране?
Если рассматривать вопрос в привязке к текущей повестке, то прежде всего бросается в глаза: данная организация базируется на территории Великобритании. А Лондон ведет серьезную работу против России на всех возможных фронтах — включая украинский трек.
Среди молодого поколения Чечни могут возникать некие легенды о прошлом. Речь не идет о реальном возвращении идеи отделения — в рамках существующего российского политического поля Чечня не может снова стать Ичкерией. Но легенды об этом могут ходить, и работа среди молодежи, причем серьезная, ведется именно приверженцами этой идеологии. Чеченский суд, понимая это, принимает решение именно сейчас.
Федеральная служба безопасности располагает данными, что представители «Ичкерии»* ведут активную вербовочную работу как в Чеченской Республике, так и в Европе среди молодых людей. Какое-то время назад многие боевики уезжали в Европу, обосновывались там. Выходцы из Чечни сейчас все чаще оказываются на линии боевого соприкосновения, но не с российской стороны, а в составе украинских вооруженных формирований.
Решение суда — это желание не дать организации возможности вербовать и рекрутировать молодых людей, подвергать их оболваниванию. Если ты работаешь и взаимодействуешь с «Ичкерией»*, то автоматически попадаешь в разряд террористов, и к тебе применяется российское законодательство с его жесткими методами. Пришло время — по сути, именно так.
Вербовка в тени и работа на опережение
На фоне специальной военной операции, где чеченские подразделения выполняют задачи на очень достойном уровне, где люди отдают долг Родине и проливают кровь, за кадром оставалась вербовка от этой группировки. Находились те, кто, не находясь на фронте, соглашался на эту вербовку.
Не говорится о том, что кто-то уже массово разделяет эти сепаратистские взгляды. Но работа должна идти на опережение. ФСБ и судебная система должны предотвращать проявления, а не реагировать на уже свершившиеся факты. Чеченский суд — российский суд, федеральные судьи — выносят соответствующее решение именно для того, чтобы не допустить подобного.
Персонаж Ахмед Закаев** — не в тени. За годы СВО он неоднократно озвучивал свои взгляды на Чечню, на Рамзана Кадырова. Все это было видно, было понятно, что вербовочная деятельность через интернет или иными способами ведется. Но принятое сейчас решение похоже не на предупреждение, а на реакцию — когда уже сформировалась некая взрывоопасная история.
Неоднократно видели «закаевцев», воюющих на Украине в составе ВСУ. Да, они говорили о кровной мести в отношении Кадырова. Но раньше это не переходило на уровень жесткой вербовочной работы в самой Чечне. А сейчас — пытаются заниматься этим очень и очень активно.
Что спровоцировало активизацию?
Почему именно сейчас? Здесь играет исламский фактор. Он позволяет работать следующим образом: «Вы воюете рядом с православными. В рамках ислама православные являются неверными. Соответственно, с ними воевать вместе, находиться на поле боя нельзя». Это радикальная трактовка, не имеющая отношения к традиционному исламу России, где таких проблем нет. Но чеченское общество пронизано исламскими идеями. И на этом можно работать с молодёжью.
Молодой человек, который в принципе не понимает, о чем ему говорят, как с ним работают на основе обращения к той или иной суре Корана, может поддаться. Ему показывают текст и говорят: «Вот здесь так написано». А все остальные объяснения в рамках, например, суфистского ислама (кадирия, накшбандия), распространенного в Чечне, для него не работают.
Именно так работали раньше в Ичкерии* с радикальными представителями чеченского общества. Они не говорили о направлениях суфизма, их это не интересовало. Они предъявляли свою версию ислама и утверждали: «Это ислам, и он гласит вот это. Значит, ты должен быть на нашей стороне».
Британский спрут и молодое поколение, не помнящее войны
Наряду с патриотически настроенными молодыми чеченцами есть неустойчивые ребята, которые могут быть подвержено радикальным идеям. Ими пытаются напичкать «закаевцы», которых вытаскивают, «как черта из табакерки», британские спецслужбы.
Им рассказывают о таком исламе, который России — ее традиционному исламу — абсолютно не свойственен. Молодому человеку нюансы этого часто не понятны. Чеченский суд принял абсолютно верное и правильное решение, потому что прекрасно понимает тенденции, происходящие в обществе. Это намерение обрубить щупальца спруту, который может работать среди подрастающего поколения.
Взрослых уже не переубедить. А вот поколение, которое не видело войны, которое не противостояло бандформированиям Закаева**, — с ним работать можно. Они этого не помнят. Им говорят: «Мы хорошие, а нынешнее руководство Чечни запуталось и ведет соглашательскую политику с руководством российского государства».
Нападения в школах: статистика, охрана и подростковая радикализация
Отдельная тема — недавнее нападение 17-летнего подростка на учителя в одной из школ Пермского края. Статистика такова: только в этом году уже 17 случаев нападений в школах (в прошлом году их было 10). Еще 21 случай пресечен спецслужбами — тоже с начала года (10 в прошлом году).
Выяснилось, что школы регионов занижают в три-четыре раза ставки на тендерах на охрану учебных заведений по сравнению с рекомендованными тарифами. Рекомендованные цены формирует Росгвардия на основе переговоров с регионами. В одних регионах выходит полторы тысячи рублей в час на охрану школы, в других — 800–900. Школы же занижают эти суммы, законодательство не запрещает. Появляются конторки-однодневки, которые регистрируются как ЧОПы и подбирают такие контракты. Набирают кого угодно практически с улицы. Нужен соответствующий контроль.
Зарплата росгвардейца — старшего лейтенанта центрального аппарата — около 80–90 тысяч рублей. Для Москвы это немного. Если даже подготовленным людям не могут платить больше, что говорить об охране школ?
Необходимо выявлять тех директоров школ, которые подписывают договоры с компаниями, не способными обеспечить надлежащую охрану, и наказывать их. Почему не слышно о таких наказаниях? Почему родительские комитеты, заходя в школу и видя на посту охраны бабушку или 70-летнего человека, не пишут в прокуратуру? Переживают, что ребенка выгонят? Надо писать и требовать.
Почему подростки легко поддаются радикализации
Молодое поколение всегда было, есть и будет наиболее благоприятной средой для различных манипуляций и для раскачивания общества. Украинские спецслужбы — с подачи специалистов из Западной Европы — прекрасно это понимают. На молодежь проще всего воздействовать, обещая денежные средства (если их недостаточно) или возможность поднять социальный статус среди сверстников, если человек не сильно реализован в молодежной среде.
Им дают готовые рецепты: поджечь ящик, трансформаторную будку, подстанцию, давать информацию украинским спецслужбам, а в школе — ударить преподавателя, обозвать его. Это работа не только дома, это работа извне. Молодежь выходит в интернет, который у нас остается относительно свободным — даже с учетом последних ограничений.
Нужно жестче ограничивать доступ для молодого поколения. Не имеется в виду «с паспортом выходить в интернет», но есть сайты, которые работают с молодежью достаточно плотно. И это не только школа.
В случае с нападением на учителя в Пермском крае — кто дал информацию этому подростку? Откуда он взял идею? Пока нет данных, что он сам выдумал. Значит, информацию он получил из каких-то ресурсов. Это вопрос к спецслужбам.
Охрана школ: больная тема и системные решения
Подготовленных охранных агентств немного. В регионах охранники проходят подготовку соответствующим образом — но речь даже не о психологической подготовке, а хотя бы о владении оружием и навыках выявления лиц, склонных к агрессии. Если в школе 2000–3000 учеников, один охранник физически не сможет выявить потенциального нападающего. От повышения зарплаты уровень подготовленности специалистов в этой области не повысится.
Тем не менее, если зарплаты низкие, какой коэффициент полезного действия у человека, который не дорожит своим местом? Сегодня он поработал здесь, через два дня — в другом месте. Как его удержать? Никак. Будет ли он выявлять что-либо? Ему это не нужно. Бесконечная текучка кадров.
Начинать надо с руководства. Проверять, смотреть, наказывать. Причем жестко, потому что речь идет о безопасности. А безопасность для государства сейчас — главное, потому что против России работают все. И мы теряем детей, теряем учителей, которых при нынешних зарплатах становится все меньше. Чем больше будет нападений, тем меньше желающих преподавать в школах.
Что делать: комплексная работа без готовых ответов
Готовых ответов на эти вопросы нет. Спецслужбы, в том числе ФСБ, ведут комплексные мероприятия. Но начинать надо с руководящего состава школ, с классных руководителей, с родительских комитетов и самих родителей. С учениками необходимо работать для выявления тех, кто может совершить подобные акты. Они могут совершаться как спонтанно, так и продуманно.
Люди не всегда публикуют свои намерения в социальных сетях. Тем более социальных сетей становится все меньше. Если не ограничивать доступ, то подросток будет переписываться в западных мессенджерах. Сможет ли туда выйти преподаватель, если он законопослушный гражданин, не скачивает VPN и не хочет этим заниматься? Значит, информация будет пропущена. Это системная работа, над которой надо думать.
Рыба гниет с головы. Если нет соответствующих руководящих документов — работать не будут. Низкие зарплаты порождают текучку. Надо начинать с проверки и наказания руководителей, потому что безопасность — это приоритет.
* — террористическая организация, запрещена в РФ
** — в реестре экстремистов и террористов Росфинмониторинга
