Спекулянты в законе

Экономист Левченко рассуждает о прохлопанном кризисе, вранье экономического блока и правоте ЦБ

Индекс потребительских ожиданий в июле рухнул на 11,4 пункта. Ожидания граждан относительно материального положения семей резко ухудшились. Последний раз подобное фиксировали в марте 2022 года. При этом Минэкономразвития отчитывается о росте ВВП: за первые пять месяцев 2026-го прирост составил 0,2%. Президент на совещании говорил об ускорении кредитования и неплохих показателях. Налицо разрыв: у людей одно восприятие экономической ситуации, у власти — другое. Кто прав?

Формально нужно верить статистике. Однако есть нюанс: никто из экономического блока и из тех, кто принимает решения, ни разу не смог и даже не попытался просчитать негативный сценарий. Ни одного кризиса они не предсказали. Тот кризис, что разворачивается сейчас, и потребительские настроения — прямой результат того, что власть попросту прохлопала атаку на экономику, финансовый и долговой рынки. Фондовый рынок упал сильнее, но он особенно не влияет, в отличие от ситуации с кредитованием и банкротствами.

На прямой вопрос, вводит ли экономический блок президента в заблуждение, ответ однозначен: да. И это не просто критично — это катастрофично. Через доступные каналы экспертное сообщество пыталось доносить информацию, и определенные подвижки произошли. Центробанк должен был раньше выйти с покупками длинных облигаций. Минфин перестал выпускать новые, ЦБ снизил ставку. Отчасти это заслуга тех, кто продавливал решения. На пресс-конференции госпоже Набиуллиной явно прилетело за июньское бездействие: они не просто не боролись с паникой, устроенной по указке из Вашингтона и Лондона, а подлили масло в огонь. Только снижение ставки чуть выправило ситуацию, и Мосбиржа наконец заговорила о запрете шортов — правда, точечно, а не массово.

Топливный цирк: как нефтяники устроили искусственный кризис

Топливный кризис был абсолютно искусственным. Его видели заранее, еще с середины мая. Никаких превентивных мер никто не предпринял. ФАС активизировался, лишь когда кризис начался — с ударов по Московскому НПЗ. А произошло это на следующий день после того, как антимонопольная служба взяла за манипуляции трех крупнейших нефтетрейдеров. И тут же крупные нефтяные компании, до того вводившие ограничения на отпуск топлива, сняли их — видимо, чтобы не прилетело. Устроили цирк.

В целом на экономику ситуация повлияла незаметно, но по настроениям людей ударила сильно, и это можно понять. Однако реальных действий на финансовом рынке до сих пор нет. Если их не предпринять, осенью начнутся массовые банкротства компаний, невыплаты зарплат и увольнения. И это в военное время.

Деньги в кэше, инвестиции в ноль: кому выгодна паника

Проблема не в том, что якобы наступил кризис ликвидности. Проблема в другом: для инвестиций нужны деньги, а нагнетаемая паника заставляет людей отказываться от вложений. Та же история с заморозкой вкладов: люди забирают деньги, несмотря ни на какие ставки.

Вся финансовая система уже полтора года кричит, что курс рубля неправильный, и требует открыть вывод капитала — по сути, работает на врага. С теми, кто выводит крупные объемы, бороться начали лишь недавно, всего полтора года как. Абсолютное большинство финансово-экономически активного населения сидит на кэше, преимущественно в валюте, и отказывается вкладывать в собственную страну.

Банкиры и спекулянты требуют снизить ставку, чтобы, как раньше, обворовывать людей через искусственно заниженный процент, а деньги выводить на Запад. В этом суть кризиса. Панику нагнетают, чтобы ослабить рубль — ведь все сидят на валюте, нужно дать заработать экспортерам и финансовым спекулянтам за счет народа. Топливный кризис пытались раздуть именно для этого: задрать цены, взорвать инфляцию, лишить людей возможности инвестировать и окончательно угробить внутренний рынок.

Дефолта не будет — будет хуже

Повторения дефолта 1998 года не будет. Слишком много различий. Госдолг сейчас крайне низкий в сравнении с тем, что было тогда. Процентные ставки принципиально иные. Курс рубля — плюс-минус адекватный, возможно, даже немного заниженный, тогда как 28 лет назад он был завышен нереально. Нет и близко такой зависимости от импорта. У нас огромный профицит торгового баланса, а тогда был дефицит. Валюты в стране рекордный избыток за всю историю. Но все как собака на сене сидят на этой валюте и отказываются инвестировать. Вот подлинная причина кризиса.

Сигнал для локальной победы на СВО — соотношение графика гривны к рублю. Как только у гривны начинаются проблемы, это означает трудности с финансированием Украины Европой. Поэтому необходимо всеми силами помогать Ирану в его войне в Персидском заливе, открывать новые фронты. Запад не может воевать на два фронта. Как только это осознали, начались атаки на российскую экономику. И коллеги усиливают панику, потому что панику легче продать, чем спокойный анализ. Почему им позволяют это делать и ничего за это не прилетает — большой вопрос.

Кстати, гривна закрывает неделю на новом историческом минимуме, и Нацбанк Украины поднял ставку — она у них уже выше, чем у нас. Это явно не дает кому-то покоя, и все пытаются показать, что на Украине ситуация лучше. Но это пропагандистский миф.

Региональные долги: простили — значит, не умеют работать

Перенос срока погашения задолженности регионов по бюджетным кредитам на 2030 год — мера вынужденная. Локально это помогает, но по долгам нужно платить в срок и отвечать за обязательства.

Если дошли до такой ситуации, это четкий признак некомпетентности конкретных людей. Прощать такое нельзя, потому что в следующий раз поведут себя так же: раз прокатило — значит, и дальше прокатит. Должны следовать кадровые решения.

Банкротить регион во время войны никто не станет, но ответственность должна быть персональной. Эффективность управления бюджетными расходами отвратительная, и бюджетный дефицит обусловлен не столько военными тратами, сколько именно менеджментом.

Прилеты, ущерб и жадность: кто платит за войну

Оценить экономический ущерб от прилетов по НПЗ на сегодня нельзя. Но отчетность нефтяных компаний показывает: их прибыль за первое полугодие выросла. Попытки задрать цены на топливо — это не более чем жадность и спекулятивное желание заработать в военное время, раскачав экономическую ситуацию. Ущерб от прилетов по НПЗ полностью перекрывается доходами на других сегментах.

Основной ущерб лежит в сельском хозяйстве юга страны — там катастрофа. Нельзя вывезти зерно, все азовские порты закрыты на неопределенное время. Для экономики в целом это незаметно, но для аграриев Дона, Кубани и Ставрополья — серьезнейший удар. Четыре с половиной года идет спецоперация, а воз и ныне там.

Украинские порты тоже закрыты, что для Украины еще болезненнее, но от этого нашим аграриям не легче. Уборочная на юге в основном завершилась, но малый и средний бизнес, зависимый от сезона и топлива, пострадал сильно. Для общей статистики это погрешность, однако панику на этом раздули колоссальную, а противодействия как не было, так и нет.