«С него и начнем»: почему самый богатый бизнесмен страны попал под перекрестный огонь
Почему в последнее время к Мордашову и «Северстали» повышенное внимание со стороны федеральных и региональных властей
На ПМЭФ-2026 владелец «Северстали» Алексей Мордашов заявил о сокращении инвестиционной программы на 24% и признался, что ситуация в стране «очень напрягает». Бизнес, по его словам, «не хочет сидеть в окопе и пережидать». Журналист Тимофей Ермаков ответил постом в соцсетях, напомнив о 142-метровой яхте «Норд» и налоговых отчислениях, упавших в 370 раз. В беседе с Наданой Фридрихсон он объяснил, почему считает кейс Мордашова идеальной точкой для начала большого разговора о богатых и войне.
Надана Фридрихсон: Ты сам написал этот пост или кто-то тебя просил?
Тимофей Ермаков: Нет, я давно слежу за бизнесменом Мордашовым, особенно после того, как он попал в российский список Forbes. Сразу стало интересно, как так получилось, что его прибыль неуклонно увеличивается с каждым годом, а в 2026-м он говорит, что по налогам может отчислить в 370 раз меньше. Это сильно обеспокоило не только меня, но и Валентину Матвиенко, которая сказала об этом с трибуны Совфеда. А это третий человек в стране, на секундочку. Так что моя классовая ненависть подкреплена заявлениями третьего лица государства. Интересно разобраться, как получается такой разрыв между 37 миллиардами долларов личного состояния и падением налогов в 370 раз.
Надана Фридрихсон: Сколько «Северсталь» заплатила налогов за 2025 год? Там уже все кварталы посчитаны.
Тимофей Ермаков: Конкретные цифры сейчас не назову. Я ссылаюсь на заявления налоговой и самого Мордашова. Разница не в конкретной сумме, а в том, что он заплатил в 370 раз меньше. Конъюнктура на сталь имеет тенденцию к снижению, но остальные мировые гиганты-сталевары показывают от квартала к кварталу все бо́льшую прибыль. Да, она меньше, чем в 2025 году, но не в 370 раз, извините.
Оправдание не катит
Надана Фридрихсон: Мордашов говорит о проблемах металлургов с 2025 года. Многие экономисты подтверждают: падает спрос на сталь, строительный сектор в коллапсе из-за высокой ключевой ставки, потребности фронта это не компенсируют. Проблемы с экспортом, цены на металл снижаются, расходы растут. Все логично: доходы «Северстали» падают, налогов она платит меньше. Разве нет?
Тимофей Ермаков: Выглядит как оправдание. Высокая ставка ЦБ — да, всем известно. Но с начала 2026-го она снизилась на 150 процентных пунктов. «Северсталь» — одно из самых субсидированных предприятий в стране: компенсируют ставку по кредитам, помогают с экспортом, по экологии и прочее.
Проблему видит даже Валентина Матвиенко и говорит: «Может, подтянете что-то из офшоров?» — на это «Северсталь» выкатывает пресс-релиз: ничего у нас нет. Как в анекдоте: кормят отвратно и мало дают. Может, нужно диверсифицировать личные доходы и доходы предприятия, найти выход со строителями? Но сам подход — обвинять государство, которое о нем заботится… Он же сказал: хотим работать, а не сидеть в окопе и пережидать. В самом нарративе логика: пересидим, переждем. Нет, идет война. При гипотетической неудаче посыпятся все институции, и бизнесмены, особенно Мордашов, это не пересидят.
Надана Фридрихсон: Почему особенно Мордашов?
Тимофей Ермаков: Он воспринимается как путинский бизнесмен — это риторика западных СМИ. Но куда бежать со своими деньгами? В Китай? На Запад? В Монголию?
Надана Фридрихсон: Тут ты прав. Бежать действительно некуда. Мордашов под санкциями США, Британии, Европы. Но вернемся к Матвиенко. Ты помнишь, что она сказала: по закону Мордашов налоги платит, но есть же закон совести. От государственного деятеля «закон совести» звучит своеобразно. И «Северсталь» выкатила ответный пресс-релиз: у Мордашова нет офшоров. Кто-то доказал обратное?
Тимофей Ермаков: Дело не в самих офшорах. Я упомянул их, потому что на это ссылалась Матвиенко. Я тебе не Навальный, у которого были мощности по расследованию офшоров. Если надо — займусь. Но я про подход: государство мечется между государственной собственностью и частной во время войны.
Пример Первой мировой: Николай II вызвал Маниковского, тот пожаловался на грабеж поставщиков с накруткой в 300–500%, а царь ответил: «Пусть грабят, главное — чтобы не саботировали поставки». Чем кончилось — знаем. А при Сталине предприятия были в государственной собственности, и войну выиграли быстрее, чем идет сегодняшняя спецоперация. Сейчас половинчатая ситуация: что-то в госсобственности, что-то в частной. Частная, к сожалению, показывает неэффективность.
Надана Фридрихсон: Я не поняла: в твоей метафоре Путин — Николай II, а не Сталин?
Тимофей Ермаков: Нет, я привел две крайности, два полярных подхода. Сейчас у нас синкретизм: что-то государственное, что-то частное. И частное показывает неэффективность, хотя про приватизацию кричали, что частный собственник будет радеть за прибыль и производство.
Закон един для всех? Или…
Надана Фридрихсон: Давай вернемся к Мордашову. На фоне чего Матвиенко вообще делала эти заявления? Поясни контекст.
Тимофей Ермаков: Губернатор Вологодской области Филимонов пожаловался, что области не хватает денег. «Северсталь» ответила: мы все налоги заплатили, это вы неэффективно тратите. Филимонов обратился к Матвиенко, и она заявила: по закону все уплачено, но есть закон совести, и упомянула офшоры, которые никто не доказал.
Но смотри на систему в целом: чем беднее люди, тем больше в процентном и абсолютном выражении от доходов они платят налогов. Богатейший человек может нанять юристов и бухгалтеров и вообще практически ничего не платить. Бедный платит из зарплаты больше. Это моральный абсурд, а во время боевых действий — абсурд кровавый.
Надана Фридрихсон: При чем здесь Мордашов? Он заплатил по закону. Что значит «мало»?
Тимофей Ермаков: Валентина Матвиенко, судя по всему, не публично, но предлагает правила и законы поменять. И это было бы неплохо.
Надана Фридрихсон: Либо закон един для всех — ты, я, Мордашов платим как установлено, — либо начинается кулуарная история. Завтра придут к тебе и скажут: ты богатый, заплати за сантехника с зарплатой пять тысяч.
Тимофей Ермаков: Я за себя должен больше платить, и я плачу. Недавно у нас сделали прогрессивную шкалу налога, до этого была единая для всех — 13%. Хотелось бы, чтобы мы шли дальше, чтобы сверхбогатые платили больше. Это нормальная практика во всем мире.
Надана Фридрихсон: Тогда почему твой пост именно про Мордашова? Почему не про Сечина, не про Миллера?
Тимофей Ермаков: Потому что он самый богатый человек в стране. Открой российский Forbes и посмотри. Самый яркий представитель класса.
Надана Фридрихсон: То есть только потому, что он на первом месте? Это действительно классовая ненависть.
Тимофей Ермаков: Да, я этого не скрываю. А что такого?
Надана Фридрихсон: Если мы сегодня придем к Мордашову с позиции классовой ненависти, завтра придут к тебе с той же позиции.
Тимофей Ермаков: Ко мне не придут, поверь. И к тебе не придут. Мы не представляем интереса в качестве людей с по-настоящему большими деньгами.
Надана Фридрихсон: Либо закон работает по понятным правилам, либо начинается история: сегодня пришли за Мордашовым, завтра придут за Фридрихсон.
Тимофей Ермаков: Это манипуляция. В идеале закон должен быть един, но в реальности это не так — ни в ДТП, ни по налогам. Ты прекрасно это знаешь.
Смогут ли «потерпеть» сверхбогатые?
Надана Фридрихсон: Посмотри шире. Мордашов не один такой. Бизнесмены остались в России, платят налоги, не умотали как Тиньков. Какой сигнал они получают, когда понятийно атакуют Мордашова, который перед законом чист? Что сейчас придут за ними. Получаем шатающуюся ситуацию.
Тимофей Ермаков: Ничего страшного, потерпят. Все терпят, и они потерпят. Когда говорят, что люди — это новая нефть, я скажу, где по-настоящему новая нефть. Откуда стоит брать налоги в первую очередь — оттуда, где деньги точно есть. Не с малого и среднего бизнеса.
Сейчас не 2004 год с нефтедолларами. Сейчас затянувшийся военный конфликт, на который нужны деньги. Когда началась спецоперация, я понял, зачем поднимали пенсионный возраст. Брать нужно оттуда, где они точно есть. Ситуация со сверхбогатыми, я надеюсь, будет меняться, в том числе с подачи главы Совфеда.
Надана Фридрихсон: Хорошо. А какой подход к чиновникам, которые сами нарушают закон? Тот же Филимонов — антагонист Мордашова — ездит на мотоцикле без рук, это до шести лет лишения прав. Ты его осуждаешь?
Тимофей Ермаков: Если это нарушение, пусть заплатит штраф. Сейчас по камерам штрафы приходят автоматически и быстро. Если Филимонов публично оплатит, его зауважают.
Надана Фридрихсон: Ты осуждаешь его с классовой ненавистью?
Тимофей Ермаков: Классовая ненависть — вообще-то экономический термин. Есть класс рабочих, крестьян, рантье, крупной буржуазии. Я же сказал: если человек нарушил, пусть заплатит.
Надана Фридрихсон: А если не заплатит?
Тимофей Ермаков: Про Филимонова не знаю. Но заплатит и публично признает — уважение только вырастет. Он и так популярен в области.
Рядовые жители уже подключились к повышению обороноспособности страны. Ждем сверхбогатых?
Надана Фридрихсон: Ты справедливо говоришь, что во время боевых действий крупный бизнес мог бы платить больше. Но что делать с управленцами, которые неэффективно тратят деньги? Филимонову не хватает средств, потому что он неэффективно потратил бюджет области.
Тимофей Ермаков: Практика покажет, эффективно или нет. Дефицит бюджета — не всегда плохо. Профицит означает, что правительство слабо заинтересовано в реализации задач. А дефицит показывает: проектов много, просто на все денег не хватает. Идет работа.
Надана Фридрихсон: Не понимаю. Есть неэффективные управленцы, а крупный бизнес должен это оплачивать?
Тимофей Ермаков: Дефицит бюджета — рабочий момент. А вот падение налоговых отчислений в 370 раз — звоночек. Нам говорили, что частный собственник будет управлять лучше. Я тебе привел объективные причины.
Надана Фридрихсон: Замени Мордашова хоть на Филимонова — проблемы никуда не денутся. Внутреннего спроса на сталь нет, оборонная промышленность не покрывает, экспорт перекрыт. Посади хоть нас с тобой — проблемы не решим.
Тимофей Ермаков: Нас с тобой давай не будем сажать, посидим в эфире лучше. Объективные вещи есть, но 370 раз — это слишком. По-моему, Мордашов делает это из личной неприязни к руководству региона.
Надана Фридрихсон: А у руководства региона есть неприязнь к Мордашову?
Тимофей Ермаков: Судя по всему, есть. Это не только налоги, но и экология. Посмотри, что в Череповце творится. Мордашов платит штрафы за экологию — около 6 миллионов рублей за пять лет. Для человека с таким доходом это вообще незаметно. Он формально борется с загрязнениями, абсолютно формально.
Надана Фридрихсон: Это оценочное суждение. Мордашов действует по закону, и Матвиенко сама признала, что перед законом он чист. Зачем ты влез в разборки Филимонова и Мордашова?
Тимофей Ермаков: Значит, закон неэффективен. Это не только проблема Мордашова, это наша общая проблема и беда. Я надеюсь, что если обращать на это внимание на таком высоком уровне, ситуация решится. Всем уже подняли налоги, выводят в белую, а до сверхбогатых не добираются. Надеюсь, это первый крупный сигнал, чтобы и их притянули к повышению обороноспособности страны. Это сейчас ключевое.
Надана Фридрихсон: В этой части я согласна. Но с нетерпением жду такой же пост про Сечина, Миллера и других. Жду, когда твой гнев распространится на всех.
Тимофей Ермаков: С удовольствием напишу. Никакой любви к ним не испытываю. Просто Мордашов попадал в заголовки чаще всех за последний год, плюс делает весьма наглые и двусмысленные заявления. Хотелось бы, чтобы разобрались и начали именно с него. А потом перешли к остальным.
Надана Фридрихсон: Где-то плачет команда Филимонова, самая бедная. Конфликт самых бедных с самым богатым.
Тимофей Ермаков: Дело вообще не в Филимонове и не в его конфликте с Мордашовым, а в том, что страна нуждается в поддержке всего народа. Обычные люди в войну уже включились. Средний достаток — включились. Пусть включаются и остальные. А с них вообще было бы круто начать. Вот и все.
