Парадокс Шрёдера: утопающий в роли спасательного круга

Журналист Сидорчик рисует пессимистичную картину потенциального диалога Москвы и Европы

Приезд Герхарда Шредера в Москву и заявление Владимира Путина о том, что именно такой человек нужен Европе на переговорах с Россией, следует рассматривать без иллюзий. Первый соблазн — увидеть в этом миссию по перезапуску поставок энергоресурсов ради спасения немецкой экономики. Однако здесь мы немедленно упираемся в жесткое противоречие. Если определяющим фактором сегодня является давление оборонного бизнеса и курс на милитаризацию промышленности Германии, то каким серьезным влиянием обладает тот самый мирный бизнес, который якобы представляет Шрёдер?

Экс-канцлер, безусловно, хорош. В его времена российско-германские отношения находились на совершенно ином уровне, выстроенном на прагматизме и взаимной выгоде. Он олицетворяет ту часть немецкого бизнеса, немецкой элиты и немецкого общества, которая по-прежнему настроена на нормальное мирное сотрудничество с Москвой.

Проблема в том, что сегодня эта часть политику не определяет. Определяющим фактором является политика, а не экономика. Те немцы, которые приезжают на Петербургский форум, безусловно, хотят вести дела и быть успешными. Но рычагов влияния на политический курс Берлина у них не просматривается. Шредер — прекрасное напоминание об утраченном мире, но не мост обратно в него. Во всяком случае, пока решения принимают совсем другие люди.

Мерц — функция, а не причина: миф о быстрой смене курса

Вопрос о том, сколько продержится канцлером Фридрих Мерц, бьет мимо цели. Его личная судьба — это мыльная опера, а не основной сюжет. Мерц сделал ставку на эскалацию, и его рейтинги исторически низки для немецкого лидера. Однако было бы грубейшей ошибкой полагать, что его гипотетическая замена приведет к фундаментальной смене курса.

Внутри ХДС/ХСС не ощущается никакого аппетита к развороту. Германия сегодня соревнуется с Брюсселем, с Парижем, с Лондоном в том, кто будет поддерживать наиболее милитаристский курс.

Мерц — далеко не самый сильный канцлер, но сказать, что все милитаристские настроения определяются только им, — значит глубоко заблуждаться. Там есть фигуры и посерьёзнее, настроенные на конфронтацию куда более жестко. Мерц — это функция, он исполняет написанное не им. Ждать, что с его уходом наступит потепление, — занятие для неисправимых оптимистов. Позыв «штык в землю» и разворота концепции пока просто не просматривается.

Отравленная чаша «переговоров»: передышка до зимы, а не мир

Европа вдруг заговорила о переговорах. От этого слова пора перестать впадать в магический трепет. Все, что мы слышим от Макрона, Стармера или Мерца, — это что угодно, только не попытка достичь устойчивого мира на приемлемых для России условиях. Когда вам пытаются диктовать условия капитуляции, это тоже в каком-то смысле можно назвать переговорами — вы же разговариваете с противной стороной.

Сегодняшняя риторика — это попытка навязать Москве передышку для Киева. Цель — дать ему время, чтобы концепция подготовки полноценной войны Европы с Россией к 2030 году окончательно сложилась.

Не случайно зазвучали заявления, что конфликт надо закончить до зимы. Причина проста: главный исполнитель, Украина, крайне некомфортно чувствует себя перед холодами. Да и сама Европа, наблюдая за происходящим в Ормузском проливе, не в восторге от собственных перспектив. Хочется устроиться поудобнее: остановить горячую фазу, получить энергоресурсы и готовиться к дальнейшему давлению на Москву в комфортных для себя условиях. Поэтому цепляться за слово «переговоры» здесь — значит хлебнуть из отравленной чаши. Это не поиск мира, а тактический запрос на оперативную паузу, за которой последует новая, еще более горячая фаза.

Украина и Молдова в ЕС: камень на шее Европы

15 июня в Люксембурге стартует первая межправительственная конференция по рассмотрению заявок Украины и Молдавии о вступлении в Евросоюз. Перспективы здесь следует рассматривать с двух сторон. Первая — острое желание большинства стран, поддерживающих давление на Москву, навязать Европе дополнительные военные обязательства. Вторая — когда дело доходит до реальных экономических обязательств, начинаются проблемы.

Все прекрасно понимают, что полноценное вступление Украины, и уж тем более Молдавии, в ЕС — это камень на шее, который потянет всех на дно. Долги, которые висят на Украине и будут висеть дальше, никуда не денутся. Все это станет проблемой Европейского Союза. Если отойти от конфликта с Россией, то Украина в нынешнем виде в ЕС — это худший кошмар любого серьезного политика. Не случайно тот же Мерц уже заговаривает о некоем «ассоциированном членстве». Перевод простой: мы вас вроде как запустили, но упаси боже нести перед вами серьезные экономические и социальные обязательства.

Что касается Молдавии, то здесь ситуация и вовсе анекдотична. С чего начинался Евросоюз? С идеи экономического роста и объединения. Какой экономический рост несчастная Молдавия может кому-то обеспечить? Это история экспансии, элемент противостояния с Россией. В правительстве Кишинева сидят люди с румынскими паспортами, которые в открытую говорят: если нас не примут в ЕС, нас поглотит Румыния, и будет замечательно. Это экспансионистская политика Брюсселя, которая к изначальным принципам Евросоюза не имеет никакого отношения. Это попытка по-новому разыграть карту противостояния с Москвой. Если связи с Кишиневом и Киевом подкрепляются членством, то потенциальный конфликт, который развяжут эти страны с опорой на Брюссель, автоматически становится общеевропейским.

Турция в очереди на вступление с 1987 года. Этот процесс — идеальный прецедент. Турки уже давно ничего не ждут, европейцы — тоже. Процесс вроде как не закрыт, но все понимают: ничего не будет. Анкара в ее самодостаточном виде, с собственными амбициями и независимой внешней политикой, европейцам не нужна. А сами турки, которых столько времени продержали в сенях, уже и сами не хотят туда заходить. Даже когда появляются новости о возможном прогрессе, реакция в Анкаре — спокойное равнодушие. С Украиной и Молдавией ситуация иная по остроте, но идентична по сути: обещания раздаются ради стратегического позиционирования, а не ради выполнения.

Тени Круппа: заработать на войне и уйти от ответа

Финальный, самый циничный слой милитаризации — историческая память немецких промышленников. Оборонный бизнес видит в сегодняшнем кризисе золотую жилу. Историческая параллель мрачна и поучительна. После Второй мировой войны на Нюрнбергском процессе пытались посадить на скамью подсудимых Альфрида Круппа. Но господин оказался серьезно болен, и тема наказания тех, кто финансировал Гитлера, быстро отошла на второй план, а затем и вовсе исчезла. Остались только политические фигуры. А те, кто своими деньгами обеспечил конфликт, — они тихо растворились.

Сегодняшние промышленники рассуждают примерно в логике «Майн кампфа»: мы находимся во втором эшелоне, а политики обеспечат нам жизненное пространство на востоке. Получится ли в конечном счете — неважно. Мы сейчас заработаем, а дальше будет видно. Либо жизненное пространство появится, либо мы опять отойдем в сторону, а отвечать будут другие — Урсула, Мерц, Макрон, кто угодно.

Немецкая промышленность и вся «силиконовая долина убийц», которая все это обеспечивает, в очередной раз сделают вид, что они здесь абсолютно ни при чем. Они ни за что не отвечают. Эта стратегия не нова, это старейший трюк в книге милитаризованной прибыли, и сегодня он разыгрывается на наших глазах в открытую.