От окопов памяти к культурным мостам
Искусствовед Фокина рассказывает, как в вологодском архиве создают альтернативу цифровому забвению истории
В Вологде в подвальном помещении Государственного архива открылась выставка «Пылающее сердце России», представляющая работы донецкого военного фотографа Дениса Григорюка. Экспозиция, которая будет работать до конца февраля, а затем отправится по другим городам, поднимает куда более острые вопросы, чем просто демонстрация фотографий.
Это своего рода эксперимент по наведению мостов — между регионами, между автором и государственным архивом, между сиюминутным информационным потоком и исторической памятью. Инициатива исходит от местного отделения Союза фотохудожников, которое оказалось в уникальной позиции медиатора между фронтовым фотографом и системой государственного хранения.
Идея такой выставки родилась не на пустом месте. В 2024 году в Вологде уже проводили «культурный мост», привозя фотографов с Донбасса. Это был опыт интеграции и попытка понять общие проблемы провинциальной фотографии, которые, как ни странно, оказались очень похожими, несмотря на огромные расстояния. Проект позволил познакомиться, посмотреть друг на друга и выявить общие болевые точки. Знакомство переросло в более амбициозное желание показывать истории каждого автора персонально, ведь опыт, особенно в такое время, у каждого абсолютно уникален, и каждый рефлексирует по-разному, желая рассказать о своем.
Как ранние работы Григорюка напомнили о советских военкорах
Выбор пал на Дениса Григорюка не случайно. Его ранние работы, снятые в духе советских военкоров, производят сильнейшее впечатление своей жесткой правдой. Страшно говорить, но в его кадрах из Донбасса есть что-то, заставляющее влюбиться в эту честность. Они поражают подлинными эмоциями, страшными глазами людей, настоящей, не приглаженной реальностью, мимо которой невозможно пройти. Когда появилась возможность делать персональные выставки, обращение к нему стало логичным и первым шагом. Это был осознанный выбор в пользу максимально конкретного и честного взгляда.
Не менее важным оказался стратегический союз с Государственным архивом Вологодской области, чей руководитель, Кирилл Ковалев, давно и последовательно заинтересован в сохранении свидетельств о специальной военной операции для будущих поколений.
Он активно собирает материалы, но чаще имеет дело с архивами участников, которые уже вернулись, или с семейными фондами. Материалов же действующего военкора, работающего непосредственно на передовой, в архивах до сих пор не было. Этот пробел и было решено заполнить, создав новый прецедент взаимодействия.
Цифровая амнезия: почему фотографии войны могут исчезнуть в «логистическом» провале
Весь проект упирается в парадокс современности: мы тонем в информационном потоке, но при этом ничего системно не сохраняем. Возникает иллюзия, что бесконечные ленты социальных сетей, новостных порталов и мессенджеров сами по себе становятся вечным и надежным хранилищем.
На деле все оседает в разрозненных редакционных папках, на частных жестких дисках и в памяти телефонов. Моста между авторами-очевидцами, обладающими уникальными кадрами, и государственными институтами памяти, призванными хранить историю, практически не существует. Редакционные архивы могут быть утеряны при реорганизации, цифровые платформы — закрыться. Ответственность за сохранение памяти постоянно перекладывается, а гигантские массивы визуальной информации бесследно исчезают на этапе «логистики» — в тот самый момент, когда их нужно систематизировать, описать и передать на вечное хранение.
Именно эту системную проблему и призван подсветить вологодский проект. Визуальная информация — мощнейшая сила, формирующая коллективную память и восприятие эпохи. Можно не читать длинные тексты, но изображения смотрят все. Если эту визуальную правду не сохранять целенаправленно и профессионально, история будет в итоге написана (и проиллюстрирована) теми, у кого эта информация чудом останется или кто предложит свою, часто ангажированную, версию событий. Чтобы не было кривых толкований и переписывания фактов, уже сегодня нужно фиксировать честные, прямые свидетельства.
Денис Григорюк живет украинским конфликтом 12 лет, его позиция четкая, конкретная и лишена внутренних сомнений. Его кадры — это страшная и неудобная правда человека, который давно определил для себя: кто он и что снимает. Увидеть войну его глазами — не просто культурное событие, а необходимость для того, кто далек от фронта. Можно занимать разные позиции, отстраненно анализировать, но когда видишь такую работу, остается только одна — позиция сопричастности и понимания тяжести происходящего. Художник здесь выступает не просто регистратором, а проводником этой тяжести в мирную, «тыловую» жизнь.
Договор с историей: как заставить авторское право служить памяти, а не скрывать ее
Одна из ключевых практических проблем, которую пришлось решать, — авторское право. Даже после проведения совместного форума организаторы не имели права просто взять и передать фотографии государственному архиву. Можно было, с разрешения автора, издать книгу, но для полноценного государственного хранения и использования этого недостаточно. Чтобы архив мог легально показывать, транслировать и использовать материалы в своих проектах спустя годы, требуется прямое и детально прописанное согласие автора. Вологодский архив проделал большую работу, разработав специальную форму договора, который, с одной стороны, не ущемляет неотъемлемых прав создателя, а с другой — дает учреждению необходимые правовые полномочия для выполнения своей миссии.
Денис Григорюк стал одним из первых, кто пошел по этому новому пути, фактически проложив процедурную дорогу для других. Сейчас такие юридические и организационные взаимосвязи между авторами-очевидцами и архивами, особенно в провинции, налажены плохо или отсутствуют. В столицах ситуация может обстоять иначе благодаря центральным институциям, но в регионах этот пробел ощущается остро.
В индивидуально заключаемом договоре прописывается степень доступности: может ли архив выкладывать работы в открытый доступ, использовать только во внутренних выставочных или исследовательских проектах, выдавать материалы в читальный зал. Это гарантирует, что автор не потеряет контроля над своим эксклюзивным взглядом и сможет защитить свои интересы.
Молчание полок и проблема запроса: что на самом деле происходит в хранилищах
Закономерно возникает скептический вопрос: не станет ли передача материалов актом красивого, но бесполезного архивирования, когда работы просто лягут на дальнюю полку и будут востребованы лишь горсткой упрямых исследователей через полвека? Проблема, безусловно, системная и упирается не только в желание, но и в ресурсы, кадры и приоритеты самих архивов.
Кадровый состав и технические возможности у каждого учреждения свои. Там, где исторически сложились и финансируются отделы визуальных источников, планомерно занимаются оцифровкой пленок и сканированием. Вологодский архив — случай особый, его руководитель лично заинтересован в фотографии как в полноценном историческом источнике и пытается изнутри уделить этому направлению больше внимания.
Часто оказывается, что даже сами архивисты не в полной мере знают, какие именно визуальные сокровища уже хранятся в их недрах. Яркий пример — недавно изданная книга работ военкора времен Великой Отечественной войны Сотникова, материалы которого десятилетиями лежали в фондах без движения и были неизвестны широкой публике и даже многим специалистам. Корень проблемы видится в фундаментальной недооценке фотографии и видео как важнейших, равнозначных тексту, исторических свидетельств. Пока нет широкого общественного и профессионального запроса, пока не формируется устойчивый спрос на такую визуальную историю, изменения в работе крупных систем будут идти медленно. Популяризация существующих визуальных архивов и демонстрация их уникальности и востребованности — это способ изменить ситуацию, дать сигнал системе, что на эти материалы есть живой интерес.
Семейный альбом нации: почему память начинается с личной ответственности, а не доверяется «облаку»
Историк, обращаясь к, казалось бы, изученной теме памятников Вологды, с удивлением обнаружил, что история появления и общественного восприятия этих объектов, почти не описаны. Информацию приходилось собирать по крупицам не в официальных отчетах, а в несистематизированных городских архивах и сообществах, где обычные горожане выкладывали старые семейные фотографии с видами улиц. За столетие в городе накопился гигантский объем фактического визуального материала, который никогда целенаправленно не собирался и не описывался. Эта локальная ситуация — точное зеркало общенациональной проблемы цифровой эпохи.
Сегодня спецоперация освещена максимально широко, но если через 30 лет историк захочет объективно изучить и атрибутировать ее визуальную хронику, он может столкнуться с цифровой пустотой или хаосом несвязанных файлов. У информации должен быть четкий «адрес прописки» в профессиональном хранилище. Мы живем с опасной иллюзией, что после нас хоть потоп, и беспечно перекладываем ответственность на корпоративные серверы социальных сетей. Однако ни одна коммерческая платформа не давала и не дает гарантий вечного и бесплатного хранения. Объемы данных колоссальны, а их сохранение не является бизнес-моделью этих компаний. Память о событиях лежит, в первую очередь, на самом обществе и его институтах.
Именно поэтому интеграция между фотографами (носителями визуальной памяти), архивами, музеями и галереями — задача не ведомственная, а общегосударственной важности. Речь не о работе «в стол» или удобстве размещения контента во «ВКонтакте». Речь об осознании личной и профессиональной ответственности: перед семьей, перед городом, перед страной.
Фотограф, снимающий войну, фиксирует историю в реальном времени. И если общество не позаботится о создании работающих механизмов сохранения этого честного взгляда сегодня, оно рискует завтра потерять правду, оставив будущим поколениям лишь обрывки, кривые толкования и чужие, враждебные нарративы. Выставка в вологодском подвале — это не только показ фотографий, а первый практический звонок, настойчивое напоминание о том, что пора просыпаться и брать коллективную память в собственные, ответственные руки. Это попытка превратить архивы из тихих хранилищ прошлого в активные участники формирования будущего.
