Лагерь Аль-Холь: гетто для «неперепрошиваемых» на сирийском пустыре

Военкор Харченко рисует страшную картину жизни бежавших в Сирию радикальных россиянок

Лагерь Аль-Холь в Сирии — это не классическая тюрьма, а скорее колония-поселение, обнесенная сеткой-рабицей. Внутренняя охрана немногочисленна, и реальный контроль осуществляется только по периметру. Жизнь внутри — это дело самих обитателей, разбившихся на закрытые сообщества по национальному признаку: выходцы из стран СНГ, европейцы, иракцы, сирийцы.

Как рассказывает военкор РИА Новости Александр Харченко, внутри этого города из палаток есть даже свой рынок, где можно купить продукты и предметы быта. Но эта видимость условной свободы обманчива. В лагере происходили настоящие внутренние войны: сообщества сходились в жестоких конфликтах, используя ножи, были случаи расчленения и сожжения палаток. Для жительниц лагеря потеря палатки — катастрофа, ведь это все их имущество, купленное на деньги, присланные извне.

Контингент женщин из стран СНГ, говорящих по-русски, условно делится на два лагеря. Примерно 20% — это те, кто раскаялся и хочет вернуться. Остальные 80% — непримиримые радикальные исламистки. Эта разница становится очевидной, когда в их сообщество попадают посторонние. Одна часть женщин начинает рассказывать о жестоких условиях, снимает паранджу, просит о помощи и возвращении домой, даже готовы сесть в тюрьму. Другая часть тут же начинает их осуждать, осыпать проклятиями и угрозами расправы.

Атмосфера напряженная и опасная. Взгляды многих женщин, даже просто идущих по лагерю с большими ножницами, полны ненависти и недоброжелательности. Они не воспринимаются как жертвы, а скорее как опасные идеологические противники.

«Вы — кяфиры, и вы должны платить»

Наиболее шокирующий аспект — это открытая и агрессивная демонстрация своей идеологии. Прямо перед камерой женщины, окруженные своими детьми, заявляют: «Вы неверные, вы — кяфиры, с вами надо бороться». На вопрос, как именно, следует четкий ответ по канонам террористического псевдо-государства: христиане должны платить специальный налог — джизью. На вопрос, что будет, если не платить, звучит простое и страшное: «Тогда мы вас убьем».

Это говорит женщина, формально находящаяся в положении задержанной или интернированной. Она не скрывает своих взглядов. Более того, другая, стоящая с четырьмя детьми, открыто заявляет: «Я ращу четверых муджахидов. Если не я, то они тебя точно убьют». Эти слова — не эмоциональная вспышка, а холодное изложение программы действий, усвоенной идеологии.

Существует твердое убеждение, основанное на наблюдениях, что таких женщин практически невозможно «перепрошить», реабилитировать. Если мужчины в какой-то мере еще могут подвергаться изменению, то женщины, особенно потерявшие на этой войне нескольких мужей и прошедшие через ад обстрелов, фанатичны до конца.

Их мировоззрение сформировано в условиях тотального отрицания традиционных религиозных и государственных авторитетов. Им изначально внушали, что все, что говорят в официальных мечетях — ложь, а правду несут только подпольные проповедники.

Как Идлиб стал фабрикой новых документов для террористок

Проблема не ограничивается лагерем Аль-Холь. Есть еще Идлиб — огромная территория в Сирии, контролируемая протурецкими силами и группировками вроде «Хайят Тахрир аш-Шам»*. Там на протяжении многих лет находились тысячи женщин и детей из стран СНГ. Раньше они были заперты в этом анклаве, но с изменением военно-политической обстановки дороги в Дамаск открылись.

Теперь возникла новая, еще более опасная тенденция — легализация. Женщинам, чьи мужья воевали против правительственных сил Башара Асада, начали выдавать официальные сирийские паспорта. За определенную плату можно поменять имя, фамилию, биографию. Это превращается в настоящий «печатный станок» легальных документов для вчерашних террористок.

Получив новый паспорт, такая женщина может абсолютно легально вернуться, например, в Дагестан, забрать оставшихся детей или выехать в любую страну мира. Архивы в условиях сирийского хаоса легко подделать или потерять. Таким образом, система, призванная бороться с терроризмом, сама того не желая, создает механизм его легального распространения.

Ситуация в регионе стала настолько тревожной, что соседние страны — Ирак, Турция, Иордания — строят или уже построили укрепленные стены вдоль границ с Сирией, пытаясь отгородиться от этой угрозы. В то время как другие игроки, включая Россию и Европу, продолжают вести сложную дипломатическую игру, которая иногда выглядит как заигрывание с проблемой.

«Оставьте мальчика, он отправится к Аллаху»

Конкретные случаи, доходящие из этих сред, поражают своей бесчеловечностью. Есть история женщины, вернувшейся в Дагестан. Когда ее группе в Сирии был предоставлен гуманитарный коридор для выхода из зоны боевых действий, ее очередной муж (уже не первый) собрал всех своих жен и наложниц и отдал приказ: девочек собирать и уходить, а все мальчики остаются с ним, чтобы «отправиться к Аллаху».

Женщина спокойно оставила своего сына (не являвшегося ребенком этого мужчины) и ушла. Мальчик погиб. Теперь эта женщина, оставившая ребенка на верную смерть, воспитывает других своих детей уже на территории России.

Законодательство в данном случае разводит руками: формально она осуждена, получила срок с отсрочкой и находится с детьми. Серьезной общественной дискуссии о моральной и юридической оценке таких поступков не ведется.

Тупиковый путь

Опыт других стран, пытавшихся заниматься массовой реабилитацией таких людей, показывает ее полную неэффективность. Казахстан, проводивший масштабную программу по репатриации и «перепрошивке» в специальных центрах, признал ее провал. Даже после месяцев работы с ведущими религиозными деятелями эти люди физически находились в мечети, но слушали в наушниках проповеди своих идеологов, а не местного муллы.

Те, кто уже вернулся и находится в российских колониях, открыто говорят: тюремное заключение они воспринимают как страдание за веру, которое гарантирует им место в раю. Они не отреклись, они просто ждут своего часа.

В связи с этим рождается жесткое, но логичное предложение. Поскольку новое руководство в Дамаске и контролирующие Идлиб силы сами заинтересованы в этих женщинах (они называют их «нашими сестрами» и призывают к их освобождению), то самым простым решением может быть лишение их гражданства и передача сирийской стороне.

Эти женщины ехали строить халифат и жить по своим законам. Дамаск теперь заявляет о свободе и новых порядках. Пусть тогда живут там, находят новых мужей и остаются в том мире, который они сами выбрали.

Это цинично, но прагматично. Альтернатива — получить через пять-десять лет внутри страны целую когорту фанатично настроенных людей, травмированных ужасами войны, с легальными документами и не отрекшихся от своих взглядов.

Дети, вывезенные оттуда малышами, сегодня уже подростки. Через несколько лет это будут полностью сформированные взрослые, воспитанные в ненависти и с четкой установкой на месть. Эта проблема никуда не делась, она лишь отложена, и ее последствия могут быть серьезнее, чем кажется сегодня.

*запрещенная в России террористическая организация