Как слова «в Госдуме заявили» превратились в мем
Политолог Еловский -- про случайных людей, которым нужен хайп, а не законы
На вопрос о том, уйдут ли слишком яркие политики и заменит ли их кто-то, оптимизм излишен. Лично я буду рад, если в Госдуме станет меньше депутатов, которых на сленге называют хайпожорами. Это грубое слово, но оно точно описывает людей, выходящих далеко за пределы разумного медийного освещения своей деятельности.
Урон, который некоторые из них нанесли репутации Государственной думы, несоизмерим даже с теми законопроектами, что в итоге принимались. В обществе сформировалось мнение, что в нижней палате сидят не всегда адекватные люди, и составлено оно на основе действий буквально полусотни персон. Остальные 400 депутатов к этому отношения не имеют. Поэтому исчезновение хотя бы части таких персонажей — позитивная тенденция.
Но как человек, отслеживающий Думу далеко не первый созыв, вынужден признать: появятся новые. Запрос на хайпожоров есть. Существует воронка, в которую затягивает многих депутатов. Им нужно позиционирование, нужно как-то проявлять себя, звучать, потому что больше им нечего предложить политической системе.
Они практически не участвуют в партийной работе, не влияют на электоральные позиции, не представляют отрасли, не являются отраслевыми лоббистами. Это люди, избранные случайно. Им необходимо держаться на плаву, а для этого нужна постоянная медийная активность.
Так рождаются хайповые инициативы. И делается это целенаправленно. Я не раз наблюдал процесс: собираются креативные совещания и думают, что бы такое заявить, чтобы повысить охваты.
Медиа и депутаты: воронка безумия, требующая повышения градуса
Есть и вторая сторона — средства массовой информации. Они реагируют на хайповые инициативы, разгоняют их, растаскивают. У медиа своя логика: им тоже нужны охваты, просмотры, вовлечённость зрителей.
Эти две стороны нашли друг друга и постепенно разгоняют волну ненужного хайпа. Одним это выгодно для позиционирования, другие на этом живут и зарабатывают деньги. Образуется самозакручивающаяся воронка, постоянно повышающая ставки.
У зрителей и читателей вырабатывается усталость, поэтому приходится всё время повышать градус эмоциональности и качелей. С каждым разом инициативы становятся всё более безумными, эмоционально дёргающими, пугающими. Надо закреплять аудиторию, повышать накал.
В этом созыве всё проявилось особенно ярко. Возможно, сказались изменения в медийном поле. В итоге хайп разогнали до небес, до бессмысленного состояния. Слова «в Госдуме заявили» превратились в мем, означающий, что надо внимательно смотреть, кто именно заявлял. Если этих заявлений станет поменьше — дай бог.
Но, во-первых, появятся другие. Во-вторых, далеко не все нынешние любители яркой информационной политики уйдут. Посмотрите: Гурулёв уже заявился на праймериз. Соболев, скорее всего, пройдёт по спискам КПРФ. Часть активно хайпующих депутатов снова попадёт в Думу, мы их ещё увидим. Так что говорить о тренде на вычищение не приходится. Они останутся.
Звонки с угрозами и скандалы
Когда градус непрерывно повышается, уровень заявлений зашкаливает. Дошло до того, что депутат Хамзаев звонил с угрозами коллеге Евгению Попову. Возникает вопрос: почему его сразу не исключили? Почему система устроена так, что приходится ждать выборов окольными путями?
Но здесь есть другая сторона. Депутаты Государственной думы, как и любого другого уровня, избраны людьми. Их нельзя взять и просто уволить. Не мы выбирали — не нам и увольнять. Избиратели должны решить, хотят ли они, чтобы этот человек продолжал представлять их интересы. И не исключено, что избиратели примут именно такое решение.
Пример — Гурулёв. У него бывают громкие инициативы, он попадает в повестку и даже в информационные разборки внутри партии. Но, насколько известно, в Забайкальском крае он довольно эффективный депутат. Именно избиратели видят в нём того, кто работает на их интересы. Он избирался от Забайкалья, и только его жителям решать, готовы ли они к эффективному, но очень громкому представителю, к этим издержкам. Никто другой решить это не может. В этом смысл системы сдержек и противовесов.
Сегодня вы начнёте исключать хайпожоров, а завтра точно так же уберёте любого депутата за неправильную критику. Так мы далеко уйдём. Такова цена представительной демократии.
Списочники и одномандатники: как снять мандат, не нарушив закон
Если говорить о механизмах: тех, кого выбирали по партийным спискам, тоже нельзя уволить просто так. ЛДПР, например, исключила Свинцова из фракции и партии, но лишить его депутатского статуса невозможно без представления прокуратуры.
Дума может снять мандат по такому представлению — и сейчас снимает, хотя раньше бывали отказы. Либо человек сам слагает полномочия. Если он этого не делает, всё — он остаётся депутатом, и никто не может его лишить. Есть ещё процедура отзыва избирателями: инициативная группа может провести перевыборы. Но больше никаких рычагов нет.
Партии в этом плане находятся в сложной ситуации. Это вопрос ответственности при подборе кандидатов. Когда партия утверждает список, она всегда думает: не подставит ли этот человек нас через два года подобными выходками?
Сколько хороших кандидатов отлетает на этапе согласования, не проходит кадровые комиссии именно потому, что нет уверенности — вдруг начнёт творить дичь после избрания. Остановить его потом практически невозможно. Он будет говорить что угодно от имени партии, с ним проведут беседы, но запретить не смогут. Как случилось со Свинцовым: что ему ЛДПР сделает? Только из фракции исключили.
Боня и «Новые люди»: проект, который не случился
Что касается Виктории Бони, то самым логичным для неё было бы, если бы к ней прибежали «Новые люди» и сказали: «Давай с нами». Она идеально вписалась бы в их образ, в работу с аудиторией «столичной России». Это одна и та же публика, настолько точно, что многие эксперты считали её появление проектом «Новых людей».
Похоже, все ошиблись. Если бы это был проект, его следовало запускать две недели назад. Сейчас, после майских праздников, про Боню уже начали забывать. Месяц — и о ней забудут совсем. Классическая информационная волна: вспыхнула и пропала. Её риторика идеально ложилась в линию партии, но «Новые люди» ничего не сделали, никак не отреагировали. Видимо, у них есть какие-то препятствия или это вовсе не их проект.
Более того, «Новые люди» запустили неплохой электоральный проект — манифест за уважение женщин. Депутат Горячева, хорошая девушка в кокошнике, собирает подписи за достоинство женщин. Они начали отрабатывать эту тему своими силами, а не с помощью Бони. Это говорит о том, что Боня, скорее всего, не их проект и никаких договорённостей не было.
Оптимизация в Самаре: эффективность или пиар?
Теперь о заявлении губернатора Самарской области Федорищева о сокращении числа чиновников. Понятно, что область в дефиците на тридцать миллиардов, бюрократия традиционно считается раздутой, и вроде бы есть что оптимизировать. Но при всём уважении к губернатору, это скорее попытка создать информационный повод.
Объективно у нас катастрофа, особенно со средним и низким уровнем чиновничества. Чудовищный дефицит кадров на всех уровнях. Никакие системы цифровизации не спасают. Да, они серьёзно упрощают жизнь: Григоренко и его команда творят чудеса в цифровизации управления, Минцифры проводит огромную работу. Но на низовом уровне людей катастрофически не хватает.
Моя любимая история. Прихожу как-то к другу из регионального Минпромторга просто пообщаться. Он предупреждает: «Не смогу выйти, давай в кабинете». Сидим, пьём чай с семи часов до одиннадцати вечера. Он параллельно разбирает электронные письма. За три с половиной часа, пока мы разговаривали, он разобрал две с половиной сотни задач. За один день накопилось 250 писем. Из них двести он в автоматическом режиме либо расписал кому-то, либо откинул. Даже не читал. Это невозможно физически.
Вся система перегружена абсолютно. Где губернатор Самарской области нашёл возможности для оптимизации — неясно. Мёртвые вакансии, которые висели годами, уже вычистили лет пять назад. Подведомственные структуры почистили тогда же. Во время ковида ушло огромное количество людей: кто-то уволился, кто-то умер.
Система чудом не встала в коллапс
До сих пор помню, как захожу в региональный Минздрав — сидят двое. Спрашиваю: «А где все остальные?» Отвечают: «Восемь болеют, восемь на выезде ищут СИЗы, четверо умерли». Осталось двое на весь министерский аппарат. Лучше ситуация с тех пор не стала. Ещё часть пересажали — они постоянно попадают под каток силовиков.
Понятно, что это ответ на бесконечное народное мнение о чиновниках-дармоедах. Это нормальная логическая ошибка людей, которые не видят гигантский объём работы государственной машины, но являются получателями благ и считают их априорными. Пенсия или льготы падают на карточку автоматически, но никто не думает, кто вносил данные, обрабатывал, контролировал. Даже при цифровых системах там работают живые люди.
Система ещё не встала в коллапс чудом. Не хотелось бы увидеть этот коллапс после очередного информационно-инициативного сокращения ещё 10–20% чиновников. Именно оно может стать той соломинкой, что переломит хребет верблюду. Лучше подумать о реальной загрузке людей и о том, насколько они работают эффективно.
