Как и почему Африканский корпус отступил из Мали

Военный репортер Блохин — о причинах отступления Африканского корпуса из Мали

События в Мали развивались стремительно. Туареги, которых долгое время недооценивали, смогли не просто атаковать, а пройти почти до самой столицы — Бамако. Они обходили наши опорные пункты, не вступая в лобовые столкновения, и в результате эти опорники оказались в глубоком тылу противника. Сама территория северо-востока была утеряна. Малийская армия, на которую мы рассчитывали, попросту растворилась — разбежалась, попряталась, ушла. Держать позиции в таких условиях не было никакого смысла. Опорник — это лишь точка контроля территории. Если территория уже не твоя, он становится бесполезным.

Поэтому начались переговоры. Договорились о выходе. Я предполагаю, что в обмен на беспрепятственный проезд, возможно, пришлось оставить какую-то часть вооружений — это неподтверждённая информация. Но туареги не будут молчать, если что-то захватили. Уже видел кадры: наша зенитная установка осталась на позиции, не разбитая, они ею хвастались. Другая техника, которую они демонстрировали, была подбита — воспользоваться ей не могут. Но всё равно: изначально говорили, что Африканский корпус вывезет только трёхсотых, а по факту выходят все. Это подтвердили ещё вчера вечером.

Что дальше?

Сейчас, скорее всего, уйдут из Тессалита, Агельгока, Анефиса — всех опорников на северо-востоке. Их удержание больше не имеет смысла. Ключевой город, который с 2012 года переходил из рук в руки, в очередной раз потерян. Остаётся гадать, когда вернётся.

Нашим следует переключиться на юго-запад, на Хуанхуан — территорию, которая пока под контролем правительства. Её нужно удержать и решать, что делать с северо-востоком. А он очень важен: там есть ресурсы, за которые стоит побороться. Вот как бороться — это уже надо думать.

Что представляет из себя «Фронт единства» туарегов

Против нас выступил не просто один отряд. Это объединение нескольких группировок, но оно исключительно ситуативное. Идеология у них разная. Долго ли они продержатся вместе? Вопрос. Всё зависит от того, какую конечную задачу они себе ставят и как долго их будут поддерживать те, кто хочет нашего ухода. А бенефициары здесь очевидны — Британия и Франция. Украину вписывают, но не стоит преувеличивать её роль. Это субподрядчик, подрядчик инструкторских функций и поставок БПЛА. Украина везде продаёт свои дроны.

Но я вот что заметил: ни одного кадра работы нашего Африканского корпуса с FPV-дронами я не увидел. Вообще ни одного. Это не секрет, поражение противника обычно снимают. Не было бы достаточного количества дронов-камикадзе — наступление вполне можно было бы купировать и не потерять Кидаль. Артиллерия работала, и неплохо. А вот FPV не было. Если бы они были, кадры бы появились. Колонны размотали бы ещё на марше.

Беда с беспилотниками и украинский след

Если за столько времени не удалось создать масштабное производство или применение FPV-дронов — это беда. Потому что у противника, при участии Украины, рано или поздно этих дронов появится много. Почему у нас такого нет — большой вопрос.

Французы контролируют Кот-д’Ивуар, их влияние на соседние страны огромно. Границы там практически открыты, контроля как такового нет. На юге тоже перемещаются джихадистские группировки. Где ждать следующий удар? Скорее всего, именно с северо-востока. Потому что там кочевые племена туарегов, трансграничные — они и в Нигере, и в Мали, и в Ливии, и в Алжире, и в Мавритании. С территории этих стран они могут зайти куда угодно.

С юга я бы не ждал нападения с такой же уверенностью, хотя теоретически возможно. Но там больше группировок, присягнувших ИГИЛ*, а они враги этого фронта освобождения Азавада (ФОА). Да, ФОА изначально был умеренным, национальным, не джихадистским. Они враждовали с джихадистами. Но ради победы над общим врагом — нынешним правительством и нами — они пошли на объединение. Как долго оно продлится — неизвестно. Поэтому основные угрозы — с северо-запада и северо-востока.

Что происходит с малийской армией

Мы сейчас сильно завязаны на СВО, перебросить туда много своих людей сложно. Будем ли продолжать делать ставку на обучение армии Мали? Тренировать можно сколько угодно, вопрос в качестве. Я не знаком с их системой подготовки, но счёт на табло: малийская армия не смогла удержать позиции. То количество боевиков, которое атаковало, вполне можно было купировать. Не получилось.

О чём говорит тот факт, что смертник заезжает прямо в резиденцию министра обороны и взрывается? О полной некомпетентности военнослужащих Мали. Если большие группы джихадистов проходят между опорниками и доходят почти до столицы, пытаясь взять аэродромы, — это полная потеря управления и боеспособности. Потом, конечно, пришли в себя, оказали сопротивление — на юге у них численное преимущество подавляющее. Но что-то нужно менять в обучении.

И ещё раз: я не видел массового применения FPV-дронов с нашей стороны. Ни сбросов, ни камикадзе. Если это наш союзник, там должны быть созданы подразделения БПЛА. Их нет — это странно.

Ошибки Сирии и дорога к дипломатии

Памятуя сирийский опыт, я не удивлюсь, если мы начнём договариваться и с нынешними «повстанцами», и с джихадистскими группировками. С Фронтом освобождения Азавада можно было договориться и раньше. Мы каждый раз наступаем на одни и те же грабли — безоговорочно поддерживаем существующий режим. Да, это правильно, это наши союзники. Но нужно выявлять среди противоборствующих группировок тех, с кем можно работать, идти на контакт. Иногда лучше договориться, чем переламывать через колено.

У ФОА вынужденный альянс с джихадистами. Это не джихадисты. С ними — оперативная работа. Надо убеждать правительство, которое мы поддерживаем, что договариваться зачастую проще.

В Сирии мы совершили ошибку, когда не договорились с курдами. Мы не смогли убедить Асада заключить союз с ними и единым фронтом выступить против джихадистов. В итоге и страну потеряли, и курды свои территории. А могло бы всё сложиться иначе.

В Африке те же ошибки повторять нельзя. Среди племён есть те, с кем договариваться. В родоплеменных структурах интересы племени всегда выше всяких джихадов. Для них это чушь. Они мусульмане, но прежде всего — интерес племени. Надо их выявлять, работать, договариваться и обращать в союзников. А не давать объединяться с террористами.

* Запрещенная в России террористическая организация.