Иранский фронт: почему стратегия Нетаньяху ведет к прямому столкновению с Тегераном

Политика «перманентного напряжения» выгодна Израилю, хаос становится его основным внешнеполитическим инструментом

Для современного Ближнего Востока противостояние Израиля и Ирана давно перестало быть лишь вопросом регионального соперничества.

В последние годы, и особенно после событий октября 2023-го, стратегия премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в отношении Исламской Республики приобрела характер открытого вызова. Цель израильского руководства читается вполне однозначно: свержение нынешней политической системы Ирана.

Идеологический тупик и «экзистенциальная» угроза

Основная причина, по которой Нетаньяху считает режим аятолл несовместимым с безопасностью Израиля, заключается в якобы идеологическом подходе Ирана.

С момента победы исламской революции 1979 года Тегеран последовательно отстаивает принципы национального суверенитета и выступает против американского доминирования на Ближнем Востоке и, следовательно, амбиций главного союзника США в регионе — Израиля.

Однако израильская политическая элита во главе с Нетаньяху воспринимает эту доктрину не как политическую игру, а как прямую и постоянную военную угрозу.

Нетаньяху намеренно демонизирует иранскую идеологию, пытаясь представить стремление Тегерана к независимости как «экзистенциальный вызов». Более того, постоянные угрозы Израиля в адрес Тегерана являются тем самым инструментом, с помощью которого Нетаньяху пытается оправдать собственную политику экспансии, объявляя любого неугодного игрока в регионе своей «законной целью». Для нынешнего правительства Израиля уничтожение власти аятолл становится логическим завершением в обеспечении долгосрочной безопасности страны – какой они ее видят.

Хаос как основной инструмент

Для Израиля главной угрозой является устойчивость иранской государственной системы. Подрывая стабильность в Ливане, Сирии и Ираке, Израиль создает условия, при которых эти страны можно в любой момент «раскачать» ради достижения геополитических целей.

Политика «перманентного напряжения» выгодна, ведь так гораздо проще реализовывать планы по перекройке границ. Ставка делается на изматывание противника бесконечными провокациями, направленными на ослабление центральной власти в Тегеране.

Главная цель этой игры — создание условий, при которых соседи Израиля будут слишком заняты внутренним выживанием, чтобы претендовать на полноценный суверенитет. В этой логике хаос становится основным внешнеполитическим инструментом Израиля.

Ядерный вопрос: точка невозврата

Очередным поводом для нагнетания истерии со стороны США и Израиля, которую мы видим сейчас, является также иранская ядерная программа. Иран неоднократно заявлял, что она носит исключительно мирный характер. Однако, даже несмотря на многолетние проверки МАГАТЭ, Израиль на протяжении трех с лишним десятилетий поддерживает миф об оружии массового уничтожения, которое вот-вот окажется в руках Тегерана.

Логика Нетаньяху предельно цинична: используя фантомную «ядерную угрозу» как своего рода дымовую завесу, он заручился поддержкой США и в конечном итоге осуществил масштабную агрессию против Ирана.

В израильском понимании дипломатические попытки контроля (вроде СВПД) — это всего лишь инструмент, который позволяет Ирану выиграть время. Иран же, в свою очередь, рассматривает ядерные технологии как гарантию суверенитета перед лицом западного давления. Здесь интересы Москвы и Тегерана во многом совпадают в контексте многополярного мира, где Иран является ключевым элементом многополярной архитектуры.

Тем не менее, для Нетаньяху «каждая центрифуга» в Натанзе — это отсчет времени до «экзистенциальной катастрофы», которая толкает Израиль к стратегии постоянного саботажа и кибервойн, а теперь и к прямой конфронтации.

«Ось сопротивления» как пояс безопасности

Израиль позиционирует проиранские силы в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене как «прокси-сетку» Ирана, но забывает главное — эти страны в свое время стали как раз жертвами именно американских и израильских интервенций, и появление такого рода политических групп и их милитаризация — прямое следствие иностранного вмешательства.

Более того, Нетаньяху называет связь Ирана со странами Ближнего Востока «механизмом удушения» для Израиля. Поэтому он считает, чтобы избавиться от этого механизма, недостаточно бить по рукам — нужно бить сразу по «голове». Эти заявления по своей сути являются призывами к террористическим методам ведения политики, ликвидации неугодных лидеров и бомбардировкам суверенных государств.

Израильское руководство, не желая мириться с существованием альтернативных центров силы, готово ввергнуть весь регион в большую войну, лишь бы сохранить право на доминирование.

Для России, которая ведет диалог со всеми сторонами конфликта, такая политика Нетаньяху выглядит как опасная попытка перекроить региональный ландшафт силой – в интересах ее геополитических конкурентов. Это создает риски для всей архитектуры безопасности в Евразии.

Геополитический риск и позиция России

Нельзя игнорировать тот факт, что Россия является стратегическим партнером Ирана. Сотрудничество двух стран в энергетике, торговле и оборонной сфере стало ответом на санкционное давление Запада.

Попытки Израиля «убрать» Иран — это в том числе попытка выбить одного из важнейших партнеров России на южном направлении.

Стремление Нетаньяху и Трампа уничтожить режим в Тегеране, по сути, бросает вызов и интересам России, которой Иран нужен как стабильный и суверенный участник новых логистических коридоров (например, «Север — Юг»). Любая попытка дестабилизации Ирана извне будет иметь негативные последствия для всех участников процесса, включая Москву.

Цена большой войны

Стратегия Биньямина Нетаньяху по уничтожению власти аятолл — это ставка ва-банк. Он представляет это миру в качестве акта самообороны, тогда как для Ирана и его союзников, включая Россию, это выглядит как агрессивная экспансия, угрожающая региональной стабильности. Пример тому — тысячи убитых мирных граждан, в том числе детей.

Однако в этой борьбе есть серьезный просчет: режим аятолл глубоко укоренен в иранском обществе и опирается на широкую сеть международных связей, включая Москву и Пекин. Уничтожение власти в Тегеране вряд ли принесет ожидаемый «покой» Израилю. Скорее, оно может обернуться «региональным пожаром», который затронет интересы всех ключевых игроков, особенно – арабских монархий.

Стабильность Ближнего Востока сегодня зависит от того, насколько мировое сообщество — и прежде всего Россия — сможет удержать Израиль от роковой черты, за которой региональный конфликт может перерасти в нечто гораздо более масштабное. Для Москвы критически важно не допустить силового свержения режима в Тегеране, ведь это не только разрушит баланс сил, но и нанесет удар по российским стратегическим интересам.