Иранская стратегия: уничтожить военное присутствие США и пересобрать Ближний Восток
Востоковед Лукьянов о том, почему Тегеран больше не вернется к прошлому статус-кво
«Уничтожили тех, с кем можно было договариваться»
В последние дни в экспертных кругах активно обсуждается возможность кулуарных переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Однако надежных доказательств того, что такие контакты действительно ведутся, нет. Более того, Соединенные Штаты и Израиль уничтожили значительную часть тех иранских политиков, с кем можно было бы вести диалог.
В их числе — один из самых опытных переговорщиков, Али Лариджани, человек, который не только имел богатый опыт общения с американцами, но и обладал реальным влиянием на политическую систему Ирана. Будучи секретарем Совета национальной безопасности и представителем влиятельного клана, объединяющего религиозную, политическую и экономическую элиту, он мог быть ключевой фигурой в любом переговорном процессе.
Ставка была сделана на ликвидацию тех, кто способен стабилизировать Иран в средней и долгосрочной перспективе. Из тех, кто еще не попал под удар, остались преимущественно представители лагеря либералов и реформаторов, связанные с бывшими президентами Рухани, Хатами и лидером «зеленых» протестов 2009 года Мусави. Но их влияние на принятие решений в условиях войны стремится к нулю.
Чего хочет Иран сейчас? Конфликт вышел на стадию, где ставки для Тегерана колоссальны. Возвращаться к прежнему статус-кво иранское политическое и военное руководство более не желает. И на то есть веские причины: старый статус-кво не давал надежных гарантий безопасности. Если сейчас согласиться на заморозку, через полгода США и Израиль с высокой вероятностью повторят попытку уничтожить политическую систему Ирана. Никаких ограничителей — ни международных организаций, ни внутренней оппозиции Трампу — не осталось.
Иранский истеблишмент, кстати, весьма скептически оценивает перспективу того, что предстоящие выборы в Конгресс станут серьезным обременяющим фактором для американской политики в регионе. Опыт показывает: внутриполитическая турбулентность в США редко останавливает Вашингтон от внешних авантюр.
Задача со множеством переменных
Фундаментальная задача, ради которой Иран продолжает боевые действия, формулируется просто, но амбициозно: прекращение постоянного военного присутствия Соединенных Штатов в регионе. Причем не просто вытеснение американских баз здесь и сейчас, а создание таких условий, при которых региональные государства посчитают для себя нецелесообразным возвращаться к восстановлению этого присутствия после завершения активной фазы конфликта.
Речь идет о перестройке всей структуры международных отношений на Ближнем Востоке. Той структуры, которая сложилась под занавес холодной войны и характеризовалась односторонним доминированием, гегемонизмом США на огромном пространстве — от побережья Атлантики до Индийского океана. Иран намерен эту структуру демонтировать. Инструменты: уничтожение элементов военного присутствия США в регионе и изменение позиций местных государств — арабских монархий, Турции — по вопросу дальнейшего сотрудничества с Вашингтоном.
Каким должно быть новое устройство региона? Вопрос с большим количеством переменных. Единственная константа, которую Иран считает для себя обязательной, — отсутствие Соединенных Штатов как доминирующего, а возможно, и вовсе присутствующего игрока.
«Есть еще три незатронутых пласта»: почему следующий этап войны может стать катастрофой для всего региона
Если рассматривать сценарии дальнейшей эскалации, то за пределами уже затронутых целей остается еще как минимум три болезненных направления. Первое — значительная часть добывающей и перерабатывающей инфраструктуры. Второе — опреснительные водные установки. Третье — оптоволоконные кабели, проложенные по дну Красного моря, в том числе в районе Суэцкого канала и Баб-эль-Мандебского пролива.
Эти объекты можно сравнить с венами мировой экономики. Они лежат неглубоко, и их повреждение или уничтожение в условиях продолжающихся боевых действий восстановить оперативно будет крайне сложно. Выстроить параллельную систему передачи данных и транспортировки грузов — задача дорогостоящая и проблематичная.
Особую роль здесь могут сыграть хуситы. Они уже заявили о солидарности с Ираном и готовности вступить в боевые действия против США и Израиля. Ресурсы и возможности йеменской группировки, как показал опыт 2024–2025 годов, более чем существенные. Если конфликт выйдет на уровень ударов по опреснителям и кабелям, регион столкнется с экзистенциальными угрозами, к которым никто не готов.
Почему Нетаньяху пока не готов выкладывать все карты на стол
Вопрос о возможном применении Израилем ядерного оружия неизбежно всплывает в контексте эскалации. Президент Трамп публично заявляет, что этого никогда не произойдет. Но реальные условия применения израильского арсенала включают в себя крайнюю степень угрозы для территории и населения самого Израиля.
На сегодняшний день такой угрозы нет. Несмотря на интенсивность ракетных обменов и использование дронов, у Ирана нет возможности вторгнуться на территорию Израиля. Ядерное оружие в израильской доктрине — это оружие сдерживания либо оружие последнего удара, когда конвенциональные средства исчерпаны.
На территории Ирана сейчас нет целей, которые требовали бы ядерного поражения. Нет и условий, при которых применение такого оружия стало бы единственным инструментом решения поставленных задач. Полномасштабное сухопутное вторжение на территорию Израиля, которое могло бы спровоцировать такой шаг, не обсуждается даже гипотетически.
Уничтожение подземных объектов, хранилищ ракет, лабораторий и производственных комплексов на иранской территории пытаются решить с помощью бункеробойных бомб, поставляемых США. Доступ Израиля к американским арсеналам сегодня более открыт, чем даже во время двенадцатидневной войны 2025 года.
Поэтому выкладывать все карты на стол и идти ва-банк у Израиля необходимости нет. А применение ядерного оружия — это путь в один конец. Обратно дороги не будет. Репутационные потери, риски, издержки будут колоссальны. И без того очевидно, что сегодня у Ирана нет ядерного оружия для ответного удара. Такая возможность на всем пространстве Ближнего Востока есть только у Израиля.
Аравийские монархии: «бандвагонинг» закончился
Внутри аравийских монархий никогда не было абсолютного единства — ни по отношению к Ирану, ни по отношению к Соединенным Штатам. Тесное сближение с Вашингтоном в вопросах безопасности было вынужденной мерой, следствием экономической, демографической и военной слабости этих государств. Их экономики недостаточно диверсифицированы, численность населения мала для формирования собственных сильных вооруженных сил, а большая часть рабочей силы — мигранты.
События 1990 года в Кувейте наглядно показали: в таких условиях обеспечить национальную безопасность от внешней угрозы своими силами невозможно. Стратегической глубины у аравийских монархий просто нет. Поэтому была сделана ставка на «бандвагонинг» — примыкание к более сильному игроку, создание с ним альянса, который защитит самим фактом своего существования.
Но это сотрудничество с государством другой культуры, другой цивилизации, другой религии всегда вызывало внутреннюю оппозицию. Оппозицию, которую трудно увидеть в политических системах без парламентов и полноценных выборов. Одним из проявлений этого раскола стала в прошлом поддержка радикальных террористических организаций со стороны разных групп населения Аравийского полуострова.
Сейчас, когда Соединенные Штаты принесли интересы аравийских монархий в жертву сотрудничеству с Израилем и узким интересам Трампа, все больше групп элит задумываются о диверсификации внешней политики и поиске новых инструментов безопасности. Старая модель уже показала свою несостоятельность. Полностью восстановить ее не удастся.
Те, кто был глубоко связан с США и не видит надежной альтернативы в пассивности других глобальных игроков, продолжают делать ставку на Вашингтон. Они полагают, что американской политикой можно управлять через лоббизм и другие рычаги влияния. Их позиция: старый механизм нужно просто пересобрать или подтолкнуть в нужном направлении.
Иран после удара: ослаблен, но опасен
Отношение аравийских монархий к Ирану всегда было двойственным. С одной стороны, его боялись со времен Исламской революции — боялись не только как военную силу, но и как политическую систему с нарративом справедливости, который находит отклик у значительной части мусульманского мира. С другой стороны, с Ираном нужно было сосуществовать, и его старались сдерживать — от Ирано-иракской войны до американского военного присутствия в регионе.
Сейчас, после ударов Израиля и США по оси сопротивления и союзникам Ирана, Тегеран с одной стороны стал слабее: его экономическая и военная мощь подорвана. Но с другой стороны, он показал, что списывать его со счетов нельзя.
В аравийских столицах идут жаркие дискуссии. Одна группа полагает, что Иран достаточно ослаб, чтобы с ним можно было мириться без смены политической системы. На следующие 20–30 лет он будет занят внутренними проблемами, с ним можно сосуществовать.
Другая группа считает иначе: у Тегерана все еще много оружия, он готов не беречь собственную инфраструктуру и безопасность. Поэтому нужно сделать ставку на сотрудничество с США и Израилем и добить Иран. Да, это будет дорого стоить, но в среднесрочной перспективе можно будет восстановить экономику, а иранской угрозы не будет вообще.
Им противостоят те, кто предупреждает: падение Ирана в рамках военной авантюры приведет к непредсказуемым последствиям. Поток беженцев, фрагментированное пространство на территории страны, возникновение вооруженных группировок — все это станет огромным обременением для безопасности стран Персидского залива.
Почему будущее Ближнего Востока сейчас решается не в Вашингтоне
Дискуссии в аравийских монархиях носят не просто жаркий, а экзистенциальный характер. Как существовать дальше? Какое место занимать в региональной политике? Какой регион нужен, чтобы защитить интересы в долгосрочной перспективе и не допустить повторения разрушительных военных конфликтов?
Ответы на эти вопросы сейчас ищут не в Вашингтоне и не в Тель-Авиве. Иран, несмотря на все потери, продолжает настаивать на своей повестке: американское военное присутствие в регионе должно быть прекращено, и этот процесс необратим. Израиль пересматривает стратегию, понимая, что «обезглавливающий удар» не привел к падению иранской системы. Аравийские монархии оказались перед выбором: либо пытаться реанимировать старый альянс с США, который уже не дает гарантий, либо искать новые форматы безопасности.
Конфликт вышел на стадию, где военные победы больше не решают ничего. Решается будущее архитектуры Ближнего Востока. И в этой новой архитектуре, какой бы она ни сложилась, Соединенные Штаты рискуют оказаться не доминирующим игроком, а сторонним наблюдателем, которого регион постепенно вытесняет.
