Иран выигрывает войну?
Немного парадоксальный взгляд на конфликт от востоковеда Гафурова
В последние дни информационное пространство заполонили противоречивые сводки, которые способны запутать кого угодно. Иран рапортует об интенсивных ударах по позициям противника, США и Израиль твердят о резком сокращении иранской активности, называя это признаком истощения. Одновременно множатся вбросы о скорой наземной операции — то ли силами прокси из Ирака или Азербайджана, то ли даже с участием американских солдат, которые якобы уже готовят плацдарм. Как разобраться в этом клубке пропаганды, домыслов и реальных фактов? И главное — кто на самом деле побеждает в этой войне, если смотреть не на сводки новостей, а на фундаментальные военно-политические показатели?
Победа по Клаузевицу: почему Иран уже достиг своей цели, а США и Израиль — нет
Военная пропаганда — вещь коварная и обязательная для любой воюющей стороны. Ей нельзя верить, это аксиома для любого здравомыслящего аналитика. Но даже в Пентагоне существует негласное правило: докладам с поля боя доверять нельзя, потому что командиры на земле всегда приукрашивают успехи и замалчивают неприятное. Искажения накапливаются на каждом уровне, и высшее руководство зачастую просто не знает реальной картины потерь и положения дел. Поэтому, если отключиться от промывания мозгов, которым нас подвергают обе стороны, и подключить военную науку, можно прийти к неожиданному и даже парадоксальному выводу: Иран выигрывает эту войну.
Согласно теории Карла фон Клаузевица, отца современной военной науки, победа или поражение в конфликте определяются не количеством сбитых самолетов или занятых городов, а достижением политических целей, поставленных перед началом боевых действий. Здесь цели сторон принципиально асимметричны, и это ключевой момент.
Задача Ирана предельно проста и прагматична — отбиться, выстоять. Сохранить территориальную целостность, не допустить коллапса политической системы и продолжить поступательное развитие, включая ядерную программу, которая давно стала для Тегерана вопросом национального престижа и выживания.
Цель США и Израиля, напротив, предельно конкретна и амбициозна: уничтожить или хотя бы серьезно повредить иранскую атомную инфраструктуру, нанести такой удар, после которого восстановление займет годы, а лучше — десятилетия. Попутно — максимально ослабить режим, посеять хаос и, в идеале, спровоцировать смену власти.
Так вот, судя по всему, Иран свою минимальную цель уже выполнил: он держит удар уже не первую неделю, режим не рухнул, правительство функционирует, армия не разбежалась, а продолжает огрызаться. А вот американцы и израильтяне свою главную цель, судя по всему, провалили. Иранская ядерная программа не уничтожена. Более того, своими действиями они подтолкнули Иран к тому, от чего сами же пытались удержать его долгие годы — к обретению полноценного ядерного оружия, а не только «порогового статуса».
Фактор Хаменеи: устранение главного тормоза ядерной программы
Здесь нужно понимать важнейший нюанс, который часто ускользает от поверхностного взгляда. Убийство аятоллы Али Хаменеи, духовного лидера и ключевой фигуры иранского истеблишмента, стало не просто трагедией для миллионов шиитов, но и стратегической ошибкой Запада. Хаменеи был главным, самым последовательным и авторитетным идеологическим противником создания атомной бомбы. Он неоднократно называл ядерное оружие «оружием шайтана», чуждым исламским ценностям, и приводил рациональные аргументы: Иран находится в сейсмоопасной зоне, испытания и даже просто хранение такого оружия создают неприемлемые риски для населения и окружающей среды. Он был тем «красным флагом», который военные и политики не могли переступить, как бы ни хотели.
Теперь его нет. Красные линии сняты окончательно и бесповоротно. Чего теперь терять иранцам? Они и так под беспрецедентными санкциями, их лидеров убивают, их страну бомбят. Сдерживающий фактор исчез, и теперь дорога к созданию или приобретению готового ядерного заряда открыта.
Причем Ирану вовсе не нужна дорогостоящая и уязвимая инфраструктура полного цикла с тысячами центрифуг. Достаточно купить готовое изделие. Навскидку — Пакистан, который давно балансирует на грани шиитско-суннитского конфликта и зависит от доброй воли Тегерана в этом вопросе. Или другие игроки, которым жизненно необходима иранская нефть и нейтралитет в глобальном противостоянии. Ирану нужно всего две бомбы. Одну — чтобы провести эффектное испытание, зафиксированное всеми разведками мира, вторую — чтобы создать незыблемый ядерный щит, фактор сдерживания, после которого любая крупная агрессия станет невозможной. Пример Северной Кореи, строящей аквапарки и дельфинарии вместо наращивания обычных вооружений, показывает эффективность такого подхода: ядерный статус гарантирует безопасность дешевле и надежнее любых армий.
Таким образом, с точки зрения военной теории, стратегическая победа уже остается за Ираном. Он достиг своей цели (выстоять) и одновременно подорвал цель противника (не допустить появления у него бомбы). Более того, судя по ряду признаков, Тегеран сумел установить оперативный контроль над Персидским заливом. Американские авианосные ударные группы опасаются подходить близко к иранским берегам, базы США в странах Залива фактически эвакуированы или лишены боевой авиации. Это не временная тактическая мера, это смена стратегического ландшафта. Иранцы в Заливе творят что хотят, и это меняет весь баланс сил в регионе.
Децентрализация и дух мученичества
Одна из главных интриг этого конфликта — насколько иранская система военного и государственного управления выжила после уничтожения верхушки, включая лидера, командующего КСИР и ключевых генералов. Ответ кроется в реформах, проведенных в период между двумя последними крупными эскалациями. Иранцы, внимательно изучив американские технологии сетецентрических войн, провели мощнейшую децентрализацию военного управления.
Сейчас решения о пусках ракет и дронов принимаются не по вертикали, с одобрения Тегерана, а на местах — командирами среднего звена, действующими по заранее утвержденным и многократно отрепетированным планам. Каждый командир знает свои цели, координаты и временные окна. Ему не нужно ждать приказа сверху, особенно в условиях нарушенной связи и тотальной радиоэлектронной борьбы. Принцип взаимозаменяемости автоматизирован до предела: любой офицер в любой момент может быть заменен следующим по иерархии, и боевая работа продолжится без сбоя.
Кроме того, вступила в действие великая шиитская традиция культа самопожертвования, мученичества во имя веры и справедливости, уходящего корнями к трагической гибели имама Хусейна, внука пророка Мухаммеда. По всему миру шиитские общины приходят в движение. Сотни, если не тысячи людей готовы к актам самопожертвования, мстя за убитого духовного лидера и своих единоверцев. Обычный интеллигентный человек с бородой, в костюме и при галстуке, в любой момент может оказаться носителем взрывчатки или исполнителем высокоточного удара. Защититься от этого массового, децентрализованного и идейно мотивированного террора практически невозможно. И хотя централизованная связь нарушена, эти автономные ячейки действуют, нанося противнику урон, который не всегда можно подсчитать и даже идентифицировать.
Курды, моджахеды и прочие прокси: иллюзия второго фронта
Вопрос о наземной операции с участием прокси-сил из Ирака, Турции или Азербайджана обсуждается в экспертной среде очень активно, но серьезных оснований под собой не имеет. Силы просто несопоставимы. Иран — огромная страна с населением, по разным оценкам, от 90 до 100 млн человек. Сложнейший рельеф: горы Загроса, пустыни Деште-Кевир и Деште-Лут, разнообразный климат. Вооруженные силы Ирана, включая армию и КСИР, насчитывают сотни тысяч подготовленных бойцов, имеют огромный опыт иррегулярной войны и колоссальные мобилизационные ресурсы.
Иракские курды, разделенные на вечно конкурирующие кланы Барзани и Талабани, имеют свои сложные, но вполне рабочие отношения с Тегераном и совершенно не заинтересованы в этой войне. Для них это верная гибель без всяких политических дивидендов. Иранские курды после первых же предупредительных ракетных ударов по их позициям публично заявили о нейтралитете и невмешательстве. Турция со своей головной болью в лице собственных курдских сепаратистов тоже не ввяжется в авантюру на стороне США против Ирана.
Остаются так называемые «Моджахеды иранского народа» — вооруженная оппозиционная группировка, базирующаяся в Ираке. Они действительно мотивированы, имеют богатую историю борьбы: начинали с восстания против режима Хомейни, потом воевали на стороне Саддама Хусейна в ирано-иракской войне, а после падения Багдада переметнулись к американцам. Они идейны и обучены, но их численность и возможности абсолютно несопоставимы с иранской военной машиной. Даже если они попытаются нанести отвлекающий удар, это будет каплей в море, а потери атакующих окажутся колоссальными и мгновенными. По масштабу это можно сравнить с гипотетическим нападением Эстонии на Россию — военный смысл отсутствует, а политические последствия будут фатальны для атакующих.
Трамп и китайский фактор: время не на стороне США
У Дональда Трампа и его военных планировщиков есть еще одна колоссальная головная боль, которая с каждым днем становится все острее — Китай. Американские военные, согласно доктрине, обязаны готовиться не к наиболее вероятному, а к наихудшему сценарию. А таковым сегодня является возможное вторжение Народно-освободительной армии Китая на Тайвань. Это не просто гипотеза, а вполне реальный стратегический вызов, к которому Пентагон готовится десятилетиями.
Все ресурсы, включая авианосные ударные группы, подводные лодки, авиацию крыла и силы быстрого реагирования, могут в любой момент понадобиться в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. А они пока завязли в Персидском заливе, Индийском океане и восточном Средиземноморье. Американская военная машина оказалась зажата между двумя кризисами, и время работает против США: им нужно как можно быстрее высвободить силы и перебросить их в Азию, но конфликт с Ираном затягивается, не принося быстрой победы.
В этой связи возникает интересное подозрение, которое высказывают некоторые эксперты: при планировании как ближневосточной операции, так и гипотетического тайваньского сценария мог использоваться искусственный интеллект. Крупные разработчики ИИ, включая самые секретные фирмы, работающие на оборонку, поспешили публично отмежеваться от Пентагона, заявляя, что их технологии по этическим соображениям не применяются для убийств и планирования боевых действий. Но такая поспешность в оправданиях, такие интонации обычно выдают обратное. Скорее всего, ИИ сыграл важнейшую роль в принятии решений, и теперь разработчики в панике пытаются снять с себя ответственность за возможные катастрофические просчеты.
Выборы нового лидера: поиск «бесцветного» консенсуса
Еще один важный момент — внутрииранская политическая динамика. После гибели Хаменеи Совет экспертов должен выбрать нового Верховного лидера. Никаких спешек нет, есть исполняющий обязанности, страна воюет, документы подписываются, армия управляется. Но выборы неизбежны.
Скорее всего, новым рахбаром станет человек, которого можно назвать «бесцветным» — максимально компромиссная фигура, устраивающая все основные кланы и центры силы: военных (КСИР), традиционное духовенство, технократов от экономики и консерваторов.
Яркая, харизматичная личность, способная к самостоятельным действиям, сейчас опасна. Нужен человек, который будет символизировать единство, но не обладать реальной властью для резких поворотов.
Уровень аятолл, по свидетельствам иранцев из диаспоры, в последние годы сильно упал: если раньше квалификационным минимумом была докторская степень по математике, то сейчас требования мягче, и аятолл стало слишком много. Найти среди этого множества фигуру, достаточно авторитетную в узких кругах, но не представляющую самостоятельной политической силы, — задача сложная, но выполнимая.
Экономическая блокада и политическое давление: инструменты исчерпаны
Что еще могут предпринять США против Ирана? Усилить экономическую блокаду? Но она и так максимальна, это фактически тотальное эмбарго, трудно придумать что-то новое, кроме прямой военной блокады побережья, что само по себе акт войны.
Политическое давление? Давить можно только на конкретных лиц, но на кого? На президента Ирана? Он и так под колоссальным внутренним давлением: элита только и ждет, когда он оступится, обвинит его в слабости и отправит в отставку. Если он пойдет на унизительные переговоры, его политическая карьера закончится мгновенно.
А Иран тем временем все равно купит бомбу и проведет испытание. И тогда уже никто в мире не рискнет проверять, есть ли у него настоящее оружие или только блеф. Одно успешное ядерное испытание — и страна автоматически переходит в категорию неприкасаемых, обретая полную безопасность ценой двух-трех зарядов.
Таким образом, Иран сегодня находится в позиции силы, какой бы парадоксальной ни казалась эта мысль на фоне ежедневных сообщений о бомбардировках. Он может диктовать условия выхода из кризиса, а время играет на него. Американцам и израильтянам придется либо признать стратегическое поражение, зафиксировав провал своих максималистских целей, либо искать новые, крайне рискованные пути эскалации, которые могут привести к непредсказуемым последствиям для всего мира. Пока все козыри, как ни странно, на руках у Тегерана.
