Иран на пороге большой войны: успеет ли Трамп до выборов?
Эксперт Рожин делает аналитический обзор текущей военно-политической ситуации в зоне Персидского залива
«Двенадцать дней позора»: почему Пентагон боится затяжной кампании
Спутниковая разведка США сейчас работает в авральном режиме. Американцам критически важно понять: с какой скоростью Иран восстанавливает свой ракетный потенциал, какие технологии и в каких объемах поступают из Китая и России. Один-два самолета или вертолета погоды не делают — ставки куда выше. Важна номенклатура, количество и способность этих систем повлиять на сценарий скоротечного удара.
И здесь мы упираемся в главную фобию Дональда Трампа. Рассматривая военные сценарии, он закладывается исключительно на короткий удар. Воздушный блицкриг. Никакой длительной войны в год промежуточных выборов. Для американской администрации это смерти подобно: если Иран не сломается за пару недель, конфликт мгновенно приобретает внутриполитическое измерение. Появление новых переменных в виде российских и китайских поставок заставляет Вашингтон готовиться интенсивнее.
Отсюда — разговоры о переброске дополнительной авианосной ударной группы. Отсюда же — непрекращающиеся рейсы с ЗРК и боезапасом. Чем дольше потенциальная кампания, тем больше потребуется ракет для Patriot, THAAD и прочих систем ПРО. Собственно, опыт 2025-го уже все расставил по полкам: имевшихся запасов хватило ровно на 12 дней. К исходу той войны и США, и Израиль сидели на голодном пайке по противоракетам. Это, к слову, и стало одной из причин, почему предыдущую эскалацию так быстро свернули.
«Зонтик» с дырами: способна ли ПРО США прикрыть союзников
Попытки усилить консолидированную ПВО США и Израиля очевидны. Новые батареи в Иордании, дополнительные истребительные части — все это предназначено для борьбы с иранскими ракетами и дронами, которые пойдут через сирийское и иорданское воздушное пространство. Логика простая: попытаться перехватить максимум еще на подлете, чтобы защититься от неминуемого ответного удара.
Но здесь есть нюанс, который в Вашингтоне предпочитают не афишировать. При всех технологических возможностях США вывести из строя более чем 20 ракетных «городков» Ирана, часть из которых врезана в скальную породу, объективно невозможно. Часть ракет уйдет, и их придется сбивать в воздухе. А это — не просто лотерея, а статья расходов с дикими цифрами.
Две батареи THAAD, работавшие по иранским гиперзвуковым баллистическим ракетам летом 2025-го, показали результат, мягко говоря, далекий от идеального. Существенная часть боеголовок пробила и THAAD, и Patriot модели PAC-3. Мы видели прилеты, которые Израиль вынужден был признать, были и те, которые он до сих пор скрывает, особенно по военным объектам.
Даже одиночные запуски хуситских ракет «Палестина-2» периодически достигают целей. Теперь представьте массированный налет, где десятки старых ракет работают как «облако», выманивая на себя перехватчики, а в этом облаке идут сверхтяжелые боеголовки массой под тонну-полторы. THAAD с такими задачами не справлялся в прошлом году. Нет никаких оснований полагать, что он вдруг научится это делать сейчас.
Гиперзвук как проклятие: то, что ставит крест на превосходстве Пентагона
Скорость. Именно она превращает даже самые передовые западные системы ПВО/ПРО в устройства с крайне размытой гарантией эффективности. Современные иранские гиперзвуковые ракеты по характеристикам вплотную приближаются к тому, что демонстрирует «Орешник». И они уже дважды применялись по территории Израиля.
Важно понимать фундаментальную вещь: для Ирана ракетная программа — это единственная «дальняя рука». Не считая парка дронов, которыми он может серьезно угрожать оппонентам. Требование США отказаться от этой программы — требование накрыться простыней и ползти на кладбище самостоятельно. В прямом смысле вопрос военного выживания. Иран не отдаст эту программу никогда. Его устраивает позиция торга: ядерная программа обсуждаема в обмен на снятие санкций, но гражданский атом и ракеты — красная черта.
Другое дело, что сведение одной войны в «ничью» не гарантирует повторения успеха. И здесь Ирану действительно нужно подпираться помощью дружественных стран.
«Дрононосцы» против авианосцев: бросок шакала против слона
Отдельный сюжет — новая морская экзотика. В мире всего две страны официально имеют так называемые «дрононосцы»: Китай (по разным данным, два корабля) и Иран. США сейчас подтягивают к региону классические авианосцы. Вопрос упирается в практическую ценность этой иранской экзотики.
Американский авианосец пока остается платформой под пилотируемую авиацию. Переход на массовое применение палубных беспилотников в ВМС США заложен в программы конца 20-х годов: сейчас идут эксперименты со связками F-35 и разведывательно-ударных дронов, разрабатываются беспилотники-заправщики. Основная же ударная мощь БПЛА США сосредоточена на наземных аэродромах в Персидском заливе, Иордании и других странах региона.
Поэтому в случае удара ставка снова будет сделана на «пилотов». Иран же, напротив, обладает большим парком ударных дронов. В полномасштабной кампании их, безусловно, будут применять — и по территории Израиля, и по военным базам, и с попыткой достать корабли ВМС США в Оманском заливе или у побережья Йемена. Вероятно, с подключением хуситов.
США это понимают. И будут держаться на почтительной дистанции. Потому что слишком близко — значит попасть под противокорабельные ракеты. А главный кошмар Пентагона — передача Ирану технологий гиперзвуковых противокорабельных ракет современного российского или китайского уровня. Это мгновенно превращает авианосец из символа могущества в очень дорогую и уязвимую мишень.
«Тирада» против «Старлинка»: битва за невидимый фронт
Комплексы РЭБ «Тирада-2С» уже находятся на территории Ирана. Это не новость. Новость — степень их эффективности, которую успели обкатать еще на подавлении уличных протестов. Именно российские и китайские средства обеспечения блокировки интернета и создания помех системе «Старлинк» стали одной из причин провала попыток раскачать Иран изнутри.
Западные источники фиксировали: в критические моменты качество связи по «Старлинку» падало ниже 20–30% от номинала. Системное глушение с использованием «Тирады-2С» и неустановленного китайского оборудования сработало как отсечка каналов управления протестными сетями. Извне просто перестали доходить команды.
В случае полноценной войны Израиль, безусловно, будет пытаться задействовать агентурные позиции на территории Ирана. Рассчитывать, что иранская контрразведка вычистила все под ноль, — наивно. Спутниковые каналы связи, координация ячеек — все это останется в повестке. И именно здесь российские и китайские комплексы РЭБ станут инструментом контроля: глушение, подавление, попытки уводить ракеты от целей. Те же задачи, что сейчас отрабатываются в зоне СВО против западных дальнобойных образцов, будут масштабированы на иранский театр.
Сценарии исхода: разрушение режима или «неприемлемые издержки»
Для Тегерана позитивный исход войны только один: затягивание. Максимизация ущерба для противника. Повышение издержек до уровня, который Вашингтон сочтет неприемлемым. Если удары по Израилю будут продолжаться неделями без гарантированного отражения, если объекты США на Ближнем Востоке начнут гореть системно, а ракетные войска Ирана сохранят способность к запускам — у агрессоров возникнет большой вопрос: а оно нам надо?
Для США и Израиля позитивный исход выглядит зеркально: деструкция государственной власти в Иране, физическое устранение высшего военно-политического руководства, смена режима. С установкой марионетки. Имя сына шаха Пехлеви в этом контексте звучит уже вполне открыто.
Военный вариант перестал быть гипотетическим именно тогда, когда окончательно провалился сценарий «улицы». Санкции, дипломатическое давление, изоляция — все это не сработало. Иран не готов менять структуру власти. Он не готов отдавать ракетную программу. Значит, для Вашингтона остался только силовой вариант. Или принятие поражения.
Наше участие: СВО важнее, но «железо» решает
Россия в текущей конфигурации вряд ли пойдет на прямое военное вмешательство. Как и Китай. Приоритеты жестко завязаны на проведение спецоперации на Украине, и здесь они абсолютно незыблемы.
Но помощь военно-технического и разведывательного характера — это уже состоявшийся факт. С-400 в районе Исфахана, истребители Су-57, засвеченные на спутниковых снимках, комплексы РЭБ. И это только верхушка.
Куда более показателен Китай. Количество военно-транспортных бортов, прибывающих в Иран из КНР последние полгода, измеряется десятками. Плюс сухопутный канал через Пакистан, который работал еще во время прошлой войны. Поставки идут плотно, системно и без лишнего шума.
Иран делает ставку на эту помощь. Каждый переданный образец ПВО, каждый комплекс контроля связи и подавления спутниковых каналов — это не просто «железо». Это попытка уравновесить весы, которые без внешнего подкрепления были бы безнадежно продавлены в сторону США и Израиля. Помощь будет продолжена ровно в том объеме, который не создаст угрозы основным боевым действиям России, но позволит Ирану держать удар. Если, конечно, до этого удара дойдет.
