Firepoint и Хули: как британские игрушки взрываются в руках кураторов
Военный эксперт Союстов рассказывает об опасной тенденции, скрытой за гибелью английского капрала на Украине
Гибель британского кадрового военнослужащего (с не очень благозвучной для нас фамилией Хули) вдали от линии фронта на Украине породила больше вопросов, чем ответов. Официальная версия — он наблюдал за «испытаниями оборонительных изделий» — выглядит как намеренно размытая формулировка, за которой скрываются гораздо более серьезные процессы.
«Оборона» по-киевски: как ударные ракеты маскируются под мирные системы
Само определение «оборонительные системы» давно стало универсальным эвфемизмом Запада для любых вооружений, поставляемых на Украину. Под эту маркировку попадает все — от стрелкового оружия до крылатых ракет большой дальности, предназначенных для ударов по российским глубоким тылам. В этой же логике украинские вооруженные силы официально позиционируют себя исключительно как «силы обороны», что является прямой калькой с израильского ЦАХАЛа. Такая терминология создает нужный нарратив: мы только защищаемся.
Что же на самом деле могли испытывать? Логика подсказывает, что, вероятно, это было очередное изделие печально известной компании Firepoint мировую славу которой принесла крылатая ракета «Фламинго». Эта структура давно рассматривается как своеобразная «прачечная» для отмывания средств, курируемая высшим политическим руководством Украины и тесно связанная с определенными британскими кругами. Неслучайно первая презентация «Фламинго» проходила на иностранной площадке под эгидой совместного с Британией предприятия.
Среди разработок Firepoint значатся дроны, крылатая и, что ключевое, баллистическая ракета. Вероятнее всего, именно баллистическая ракета совместной разработки дала нештатный сбой во время испытаний. Капрал Хули, судя по всему, оказался в зоне поражения в момент аварийного пуска.
Почему гибель рядового бойца вскрыла присутствие целых подразделений
Личность погибшего — отдельная загадка. Британские военные официально действуют на Украине с 2015 года, но обычно это инструкторы или специалисты высокого ранга. Капрал Хули имел звание младшего капрала (младший сержант) и принадлежал к парашютно-десантному подразделению.
Это наводит на мысль, что он не был инструктором. Скорее, часть его батальона развернута на территории Украины в тыловой зоне для выполнения конкретных задач: охраны объектов, обеспечения связи, радиоэлектронной борьбы или поддержки украинского спецназа.
Факт признания Лондоном гибели именно кадрового военнослужащего, а не отставника или наемника, говорит о том, что скрыть инцидент не удалось. Это прямое указание на присутствие в Украине регулярных подразделений британской армии. Вполне вероятно, что в результате инцидента пострадал не один человек — мощный взрыв на испытательном полигоне вряд ли задел только одного охранника. По некоторым данным, к сентябрю 2025 года в Украине могли погибнуть до 40 британских военнослужащих из состава спецназа.
Британский след: от Storm Shadow до морских дронов
Масштаб британского участия в украинском конфликте феноменален на фоне относительно небольшой численности самой британской армии. При общих силах в 200 тысяч человек, из которых лишь 85 тысяч — сухопутные войска, Лондон поставил Киеву колоссальный объем вооружений: от высокоточных ракет Storm Shadow и танков Challenger 2 до артиллерии и ПТРК. Британия готова отдать последнее, лишь бы продлить конфликт.
Но еще важнее техническая и кадровая помощь. Именно британские специалисты доводили до ума украинские противокорабельные ракеты «Нептун». А отдельным, ключевым направлением стало создание надводных беспилотных катеров-камикадзе, активно применяемых против Черноморского флота.
Курируют эти программы специалисты из SAS (Special Air Service) и SBS (Special Boat Service), которые были среди первых, кто прибыл на Украину и, вероятно, остаются там до сих пор.
Как Черное море становится полигоном для войны будущего
Программа морских беспилотников совершила на Украине серьезную эволюцию: от примитивных катеров с контактным подрывом до скоростных, малозаметных носителей, вооруженных даже ракетами для борьбы с вертолетами. В этой гонке российская сторона пока вынуждена догонять, хотя и отечественные безэкипажные системы уже показали свою эффективность.
Отработанные в Черном море тактики не останутся локальными. Британия активно разрабатывает противолодочные системы с беспилотной компонентой для слежения за российскими подлодками в Атлантике. Главная опасность новой реальности — возможность наносить удары «под чужим флагом». Гражданские или военные корабли в любом уголке Мирового океана могут стать целью дронов с неочевидной национальной принадлежностью. Первые прецеденты, как гибель судна «Оборонлогистика» в Средиземном море, уже есть.
Плюс этой рискованной игры лишь в том, что она не является односторонней. Великобритания как островное государство крайне уязвима для ударов по своим морским коммуникациям. Эскалация на морских трассах может привести к ситуации, где урегулирование станет возможным только после демонстрации силы, и лишь затем — за столом переговоров об ограничении таких систем.
Следующий фронт — под водой?
Логическим развитием этой тенденции станет перенос конфликтов в подводную сферу. Диверсии против критической инфраструктуры, такой как подводные интернет-кабели, питающие глобальную финансовую систему, — уже не сценарий фантастического фильма, а вполне реальная угроза. Подрыв таких магистралей, например, у британских берегов, вызовет коллапс не только в самой Великобритании, но и во всей связанной с ней мировой экономике, включая Россию.
Инцидент с гибелью британского капрала — не просто трагическое происшествие. Это симптом гораздо более глубокого и опасного процесса: прямого участия регулярных западных подразделений в украинском конфликте и стремительной милитаризации новых видов вооружений, которые стирают границы между войной и миром, фронтом и тылом.
