ЕГЭ здорового человека. Кого мы хотим получить на выходе из школы и вуза?
Несовершенство ЕГЭ во многом объясняется несовершенством самой системы школьного образования
Весна – время напряжённой подготовки российских старшеклассников к выпускным экзаменам, к тому самому ЕГЭ, справляющему в этом году своё 25-летие, но, несмотря на солидный возраст, всё ещё продолжающему оставаться предметом для жарких споров между чиновниками от образования, преподавателями, экспертами, родителями и самими учащимися.
Скажем, сегодня в Государственной думе обсуждается законопроект, предусматривающий право выпускников пересдавать ЕГЭ в дополнительные дни сразу по двум и более предметам на выбор, а не по одному, как это позволительно сейчас.
Тем не менее, по результатам опроса на портале SuperJob среди взрослого населения нашей страны, 7 из 10 человек по-прежнему высказываются за полную отмену единого экзамена. При этом мнение российского преподавательского корпуса не столь категоричное. Как полагают ректоры многих вузов, ЕГЭ – это хороший инструмент, пусть и работающий с небольшими недостатками.
«ЕГЭ позволяет обеспечить справедливость и равный доступ талантливых абитуриентов в лучшие вузы страны», – считает ректор Тольяттинского государственного университета (ТГУ) Михаил Криштал.
Впрочем, без минусов тоже не обходится. Дело, по мнению Криштала, в некоторой деформации подготовки учащихся в выпускных классах.
«Фактически она сводится к «узконаправленному дотягиванию по ЕГЭ» по конкретным предметам, которые являются вступительными. При этом подготовка по другим предметам часто отходит на второй план», – считает глава университета.
ЕГЭ: аргументы «ЗА«
Накануне в издании «Ведомости» появилось весьма объёмное интервью главы Рособрнадзора Анзора Музаева, в очередной раз попытавшегося убедить оппонентов в том, что ЕГЭ – это лучший из всех доступных на данный момент вариантов проверки знаний, и как бы кто ни критиковал единый экзамен, найти ему равноценную замену в нынешних обстоятельствах просто нереально.
«Если говорить теоретически, идеальная модель могла бы быть такой: абсолютно прозрачная система, при которой никто не сомневается ни в одной текущей оценке, выставленной учителем, ни в одной из 39 000 школ. При наличии электронных журналов можно было бы просто определить, в каких предметах ребенок наиболее силен, и дать рекомендации», – отметил Музаев, подчеркнув, что с учётом набирающего силу распространения ИИ было бы, конечно, здорово, если бы искусственный интеллект мог проанализировать оценки, динамику, контрольные ученика за все 11 лет, определив его предпочтения и направив по итогу в нужный университет, но пока всё это не более чем «из области фантастики», — отметил он.
Кроме того, среди главных достоинств ЕГЭ глава Рособрнадзора выделил ту самую прозрачность, унификацию требований и знаний, а также несомненные успехи в борьбе с коррупцией при поступлении в вуз.
Но так ли всё обстоит на самом деле? И не упускает ли подобный взгляд на ЕГЭ целый ряд его очевидных недостатков?
Признаки несовершенства
Начнём с пресловутой прозрачности, мол, единый экзамен, проводимый в строгом соответствии с регламентом, фактически исключает, в отличие от прежней формы экзаменации знаний, так называемый человеческий фактор. Проще говоря, субъективный взгляд экзаменатора на уровень знаний конкретного ученика.
Казалось бы, так и есть. Но тогда возникает вопрос по поводу внезапно блестящих результатов по ЕГЭ – результатов массовых – в отдельных (и причём одних и тех же) регионах. И это в ситуации, когда обычные формы проверки знаний там же никаких высокоинтеллектуальных аномалий, как правило, не обнаруживают.
Я не буду сейчас вдаваться в подробности – эти случаи всем хорошо известны – просто хочу отметить тот факт, что любую систему, созданную человеком, другой человек всегда имеет шанс обмануть. А это, как вы понимаете, отличная почва для коррупции. Так что если уж и говорить о прозрачности, то лишь со значительными оговорками.
Тезис второй: единство требований и знаний, дающее шанс ученику из глухой провинции поступить в престижный столичный вуз.
Чисто на бумаге – так всё и происходит. Более того, за время существования ЕГЭ огромному количеству ребят из регионов удалось поступить в вузы Москвы и Санкт-Петербурга. В различие годы, начиная с 2020-го, число москвичей в столичных университетах колебалось от 30 до 50%. Что, видимо, должно доказывать несомненные преимущества ЕГЭ.
Но что это за абитуриенты? Не секрет, что в связи с заметными расхождениями в качестве преподавания между столицей и глубинкой, количество желающих учиться именно в Москве или Питере значительно выше, чем где-либо ещё.
В результате, для того чтобы хоть как-то остановить этот поток, столичные вузы с каждым годом повышают проходной бал, отсекая, зачастую, ребят с весьма высокими результатами по ЕГЭ.
Но проблема в том, что среди тех, кто окончил школу «на одни пятёрки», практически нет детей из небогатых или даже бедных семей. А всё потому, что ни сам по себе ЕГЭ, ни вся нынешняя система школьного образования, заточенная на сдачу тестов, не предполагает передачи ученику объёма знаний, достаточного для получения высоких оценок на экзамене. Сейчас объясню, что имеется в виду.
Было – стало. Забытые уроки советского образования
Не так давно я с интересом ознакомился с исследованием, проведённым журналисткой, продюсером и сценаристом Стасей Трус, сравнившей прежнюю советскую с нынешней российской системой школьного образования.
На YouTube-канале «Т-Ж» она выложила ролик с итогами сравнения, которые оказались неутешительными для современности: несмотря на базовое единство обеих систем в стремлении передать ученику уже готовые знания, без попытки их критического осмысления, в СССР благодаря разветвлённой сети внеклассных занятий – кружки по интересам, музыкальные школы, студии, пионер дворцы и прочее, сухость школьного изложения разбавлялась изрядной долей творчества и самостоятельной работы.
Сегодня же ничего подобного в России не существует, не говоря уже о том, что за любое дополнительное развитие ребёнка родителям приходится доплачивать из своего кармана. Так, по некоторым данным, эта сумма в год сопоставима с 45% общих бюджетных затрат государства на поддержку образования.
Устойчивый нарратив о бесплатности современного школьного образования – не более чем миф, давно уже несоответствующий реальности.
И сейчас, когда многие, пытаясь усовершенствовать ЕГЭ, предлагают в дополнение к нему проводить ещё и «конкурс аттестатов», то есть учитывать средний бал по всем остальным предметам, я с грустью вынужден признать, что этот конкурс давно уже идёт, превратившись, правда, в соревнование кошельков.
Как уже было сказано, в сложившейся системе школьного образования государство, де-факто, отвечает только за базовый набор знаний, которых, к слову сказать, оказывается недостаточно для успешной сдачи ЕГЭ – именно с этим связан тот факт, что появившееся ещё в СССР репетиторство в современной России приобрело тотальный характер, и на выходе из школы нет ни одного ученика, окончившего её на «4» и «5», который бы за 11 лет обучения не прибегал к услугам «учителей на стороне». Без репетитора школу окончить можно только на «три», что, собственно говоря, и происходит.
Кстати, сам Анзор Музаев этого факта даже не отрицает:
«Если ребенок учится в школе и не зря 11 лет ходит на занятия, если он выбрал только базовый уровень, то пороговые значения можно пройти без чужой помощи и платить за это репетитору нигде не нужно. Я не говорю, что так должны делать все, но привожу это как пример». Конец цитаты.
Таким образом единство требований ЕГЭ вовсе не обеспечивает равенство возможностей, а следовательно, качественное высшее образование в нашей стране по-прежнему могут позволить себе «не только лишь все».
Кто нам нужен?
Ну, а теперь главное, за что сторонники отмены ЕГЭ в его нынешнем виде критиковали, критикуют и продолжат критиковать эту форму проверки знаний учащихся. Вот послушайте, что говорит глава Рособрнадзора о задачах, которые ставит руководство страны перед его ведомством, а также перед коллегами из Минпросвещения и Минобрнауки.
«Помимо этого есть важные задачи, которые ставит перед нами правительство, – это вопрос технологического суверенитета, создания условий для технологических прорывов в различных отраслях экономики. И здесь мы должны сделать все, чтобы сдача естественно-научных предметов была привлекательной, потому что нам нужны инженерные кадры. Содержание контрольных измерительных материалов (КИМ) также должно отвечать требованиям вузов, чтобы они отобрали студентов и начали с первого курса готовить их к очень непростой специальности инженера. Университеты не должны тратить время на доведение знаний студентов по общеобразовательным предметам до необходимого уровня», – подчёркивает Музаев.
То есть, очень нужны специалисты, способные осуществить прорыв в критически важных для нашей страны областях экономики и науки. Нужны творческие личности, умеющие мыслить нестандартно, нешаблонно. Вот только где их взять?
Для начала несколько цифр. Согласно данным опроса центра «Платформа» и компании «ОнИн», 58% российских абитуриентов и их родителей оценивают уровень высшего образования в стране как средний.
При этом отмечается, что лучшего мнения о нашей высшей школе молодёжь с Северного Кавказа, из Сибири и с Дальнего Востока. Абитуриенты же из Центрального федерального округа как правило им недовольны, что, по словам исследователей, объясняется их более высокими запросами к качеству образования.
Если же говорить о самих будущих студентах, то их уровень эрудиции также оставляет желать лучшего. По данным ВЦИОМ за январь 2025 года, более трети тех (36%), кто сам имеет высшее или неоконченное высшее образование считают, что кругозор современных абитуриентов стал заметно беднее.
Более того, та же социальная группа отмечает (48%) и значительное ухудшение компетенций, то есть навыков у выпускников как школ, так, в итоге, и высших учебных заведений. В то, что они всё знают и всё умеют, верят только сами зумеры (39%), вообще отличающиеся довольно высоким мнением о себе.
Многие полагают, что виною всему преподаватели, сильно просевшие в своём отношении к работе (так считают 31% опрошенных). При этом отмечается, что особо кризисной ситуация стала за последние 10–15 лет, то есть уже после повсеместного введения в российских школах ЕГЭ.
Впрочем, есть и те, кто с этим мнением несогласны. Как полагает ответственный секретарь приемной комиссии Российского технологического университета (РТУ МИРЭА) Павел Щуров, к ним в вуз приходят «невероятно сильные и мотивированные ребята», получившие на экзамене по сто баллов и обладающие аттестатами с отличием.
Количеством «стобальников» гордится и ректор Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы Олег Ястребов, рассказавший, что на восемь наиболее востребованных направлений подготовки, связанных с цифровым дизайном, искусственным интеллектом, информатикой, мировой экономикой, проходной балл в их вузе составляет 300+.
Вот только не совсем понятно, о чём свидетельствует большое количество набранных баллов? Об усидчивости и старательности – качествах, несомненно, важных и нужных – или же о природной гениальности выпускника?
По мнению профессора СПБГУ Татьяны Черниговской – признанного во всём мире авторитета в области психолингвистики, нейропсихологии и нейрофизиологии – это всё же не совсем тот критерий, на который стоит опираться при отборе будущих студентов, ибо ни один из гениев прошлого ЕГЭ бы не сдал, а стало быть, никогда не получил бы возможности обучаться в вузах современной России.
«Если бы мы предложили сдать ЕГЭ следующим людям: Моцарту, Бетховену, бездельнику и двоечнику Пушкину, а также возьмем физиков и химиков для приличия, – Менделеева («двойка» по химии), Эйнштейна, Дирака, Шредингера и так далее, – они бы завалили экзамен. Мы скажем: «По физике «двойка» тебе, Нильс Бор». Он ответит: «Двойка-то двойка, но Нобелевская премия меня ждет по соседству». Именно за этот ответ! Мне не важно, чтобы ребенок знал, в каком году Наполеон женился на Жозефине. Мне важно, чтобы он понимал, что происходит на этой планете. Все остальное «гугл» знает уже. Мне нужен тот, кому придет в голову очень необычная мысль. И это будет открытием. Открытие – это ошибки. Мы хотим отличников или мы хотим открытия? Мы хотим прорывы в цивилизации или мы хотим армию дурачков, которые выучили бином Ньютона? Мы что хотим-то?» – спрашивает учёная.
В чём же проблема ЕГЭ?
Проблема в том, что ни сама система школьного образования, ни проведение тестирования полученных знаний не нацелены на определение умения эти знания применять – главное поставить галочку в правильном квадратике, а как, почему, что привело к данному результату – вопрос вторичный.
В итоге, вбирая в себя и аккумулируя едва ли не все недостатки нынешней системы, ЕГЭ сводит школьное образование к тому самому начётничеству, о недопустимости которого в своё время говорил наш президент.
В результате на выходе мы имеем индивида с более-менее заполненной знаниями головой (неуложенными и неструктурированными), но не способного ни к самостоятельному, нелинейному мышлению, ни к критическому осмыслению стоящих перед ним задач.
Грубо говоря, про дроби и проценты он всё знает, но сколько будет стоить килограмм риса, исходя из цены за упаковку в 900 граммов – посчитать неспособен.
И потому нет ничего удивительного в том, что такие люди впоследствии с трудом находят себе работу (40% выпускников вузов и колледжей работают не по специальности) в ситуации, когда 7 из 10 компаний в будущих сотрудниках выделяют прежде всего их способность к аналитическому мышлению.
То есть к тому, навыки чего не только не закладываются в современном образовании, но и прямо противоречат требованиям по сдаче ЕГЭ.
И когда уровень талантливости абитуриентов у нас сводят исключительно к количеству набранных ими баллов, я с тревогой задаю преподавателям вузов немой вопрос:
«Кого, собственно говоря они хотят получить в качестве студента – универсальную губку по бездумному впитыванию знаний, или же человека способного эти знания критически осмыслить, творчески переработать и правильно применить?»
А между тем рынок требует тех, кто готов и способен быстро переучиваться, обладая навыками работы с информацией, что подразумевает не только, да и не столько запоминание – при развитии современных информационных систем, и в этом смысле профессор Черниговская безусловно права, не столь уже критически важное, – сколько умение на её основе сделать правильные выводы.
Веление времени, как любили говорить в СССР – это не набор готовых знаний, а способность ориентироваться в неопределенности: анализировать, перестраиваться и принимать решения.
«И именно это сегодня становится главным критерием образования. Все остальное – оценки, дипломы и споры о том, где было лучше, – постепенно теряет значение», – резюмирует Стася Трус.
А как у них?
Самым забавным и самым, вероятно, показательным для нас будет пример Индонезии, где в 2023 году власти отказались от привычного национального экзамена, заменив его на обновленный национальный отбор на основе тестов SNBT.
Прежде ради успешной сдачи экзаменов учащиеся лишь зазубривали нужный материал, нанимали дорогостоящих репетиторов, что ограничивало возможности школьников из малоимущих семей. В результате участились случаи мошенничества и коррупции.
Что-то напоминает, неправда ли?
Теперь же в рамках SNBT в первую очередь проверяются когнитивные способности школьника, критическое и аналитическое мышления, знание индонезийского и английского языков. При этом приемные комиссии вузов учитывают также школьные оценки и личные достижения выпускника.
В США, где и было придумано тестирование, корнями в которое уходит наш ЕГЭ, от такой формы экзамена в итоге тоже отказались, предложив школьникам на выбор сдавать Scholastic Achievement Test (SAT) или American College Testing (ACT), где первое – это вступительный экзамен для тех, кто поступает в американские колледжи и университеты на программу бакалавриата (оценивающий общий образовательный уровень абитуриентов по английскому языку и математике), а второй (требующий навыков анализа и общей эрудиции) является полноценным пропуском в вуз, получить который предпочитает большинство будущих абитуриентов.
В Англии дорогу в престижный колледж открывают не только экзамены по нескольким основным и профильным предметам, но и демонстрация способностей и практических навыков абитуриента, как то: написание курсовых работ, изучение теории познания, подготовка эссе на 4 тысячи знаков, успехи в спорте, творчестве и волонтерстве.
Немецкий Abitur, дающий право учиться в университете – только часть пазла. Неменьшую роль в успешном преодолении экзаменационного барьера играет весь путь ученика в школе, вся школьная программа, без успешного освоения которой рассчитывать на поступление в вуз просто нереально.
Во Франции прежде чем перейти к проверке знаний учащихся в рамках трёхступенчатой системы (в зависимости от выбранного направления для дальнейшего образования) для начала необходимо сдать единый национальный экзамен по… философии, для чего ученики обязаны подготовить большой доклад.
То есть, как видим, везде требуется либо планомерное и плодотворнее получение знаний в ходе всего периода школьного обучения, либо, а точнее, плюс к этому – фактическое использование навыков их самостоятельного осмысления и переработки. Крестики, нолики, галочки – имеют место быть, но лишь как дополнение к демонстрации способностей ученика, а не в качестве их заменителя-уравнителя.
Одно из немногих исключений – Китай, где экзамен, Гаокао, на прямую и непосредственную подготовку к которому даётся целый год (ничем другим в это время ученики не занимаются), представляет собой ещё более жёсткую и стрессовую форму нашего ЕГЭ.
Но этот явно не тот случай, когда стоит прибегать к слепому копированию опыта успешных соседей. Необходимо всё же учитывать особенности менталитета и специфику общеобразовательной системы.
Что делать?
В стремлении оставить ЕГЭ в качестве экзамена, определяющего судьбу абитуриента, ни в коем случае не стоит забывать о несовершенстве системы тестирования.
И возможно, в рамках поставленных перед российской педагогикой задач, стоило бы задуматься не столько об изменении формы экзамена – это скорее следствие – сколько о реформировании сути самого нашего образования, сделав его более актуальным, более гибким, более отвечающим на потребности современного мира.
Разумеется, с учётом опыта (особенно негативного) как наших отечественных, так и зарубежных систем.
