Двойное назначение и двойные стандарты: почему Запад давит на Китай
Журналист Строкань объясняет, почему две встречи за четыре месяца — это не вражда
Западные СМИ утверждают, что китайская продукция двойного назначения помогает йеменским хуситам производить ракеты. Но сначала следовало бы выяснить, о какой именно продукции идет речь. Двойное назначение означает возможность использования и в гражданской, и в военной сфере. Само по себе китайское происхождение деталей еще ничего не говорит о том, кто и для чего их закупал.
Пока конкретики недостаточно, не стоит спешить делать выводы о роли Пекина в йеменском конфликте. Такие публикации вписываются в привычную западную информационную кампанию вокруг Китая. Особенно показательно, что разговоры о неизбежной торговой войне с США не мешают лидерам двух государств встречаться и договариваться.
В течение года нам постоянно обещали резкое обострение американо-китайского противостояния. Между тем Вашингтон и Пекин продолжают диалог на высшем уровне и обсуждают продление торгового перемирия. Конкуренция никуда не исчезла, но стороны явно пытаются удерживать ее в управляемых рамках. Для двух столь взаимосвязанных экономик это вопрос не симпатий, а расчета.
Треугольник Москва — Пекин — Пхеньян
Другой важный сюжет — оживление связей Китая с Северной Кореей. Внимания заслуживает даже возобновление транспортного сообщения через пограничную реку, где мост долгое время практически не использовался. Это не просто местная новость, а часть китайской политики в Индо-Тихоокеанском регионе.
Российско-северокорейское сотрудничество за последнее время получило новое дыхание, в том числе в военной сфере. Одновременно активизируются отношения Пхеньяна с Пекином. Не стоит видеть здесь непременно соперничество России и Китая за северокорейского партнера. Китай был и остается главным торговым партнёром КНДР; для сравнительно закрытой экономики даже относительно скромный товарооборот имеет огромное значение.
Возникает своеобразный треугольник Москва — Пекин — Пхеньян. Превращать его в формальный блок или приписывать трем столицам единый план не следует. Но усиление каждой из двусторонних связей объективно расширяет возможности Северной Кореи и меняет региональный баланс.
Почему Китай не отказывается от Ирана
Похожая логика действует и в отношениях с Ираном. Пекин не собирается прекращать сотрудничество только потому, что Вашингтон вводит против партнера односторонние ограничения. Здесь важно отделять санкции, принятые Советом Безопасности ООН, от ограничительных мер отдельных государств, против экстерриториального применения которых выступают Россия и Китай.
Иран десятилетиями живет под санкционным давлением и выработал механизмы адаптации. Китай же исходит из собственных интересов. Его промышленности необходимы энергоресурсы, а иранская нефть — существенная часть региональной экономической политики Пекина. Поэтому ситуация вокруг Ормузского пролива, угрозы поставкам и общая нестабильность Ближнего Востока для Китая имеют прямое практическое значение.
Через эту призму следует рассматривать и йеменский кризис: деятельность хуситов влияет на безопасность морских маршрутов и доступ к ресурсам. Однако из наличия китайского интереса к стабильности судоходства не следует, что Пекин управляет действиями «Ансар Аллах».
Управляемое соперничество вместо большой войны
Могут ли США предложить Китаю такую сделку, чтобы он отказался от России, Ирана и КНДР? Вряд ли. Более того, едва ли Вашингтон всерьез ставит задачу полностью подчинить китайскую внешнюю политику. Китай — самостоятельная сверхдержава, которая не станет обменивать свои долгосрочные связи на обещания благосклонности.
Реалистичная задача для двух держав — не устранить противоречия, а не допустить их неконтролируемого развития. Торговая война США и Китая способна дестабилизировать мировую экономику; прямой военный кризис обойдется еще дороже. Именно поэтому даже на фоне взаимного давления стороны сохраняют переговорные каналы.
Характерно, что несколько стихла риторика о неминуемой войне вокруг Тайваня. Раньше чуть ли не каждое событие трактовали как предвестие столкновения. Сейчас внимание сместилось к торговле и договоренностям. Это не означает, что тайваньский вопрос решен, но показывает: эскалация не единственный возможный путь.
Главное в китайской стратегии — не выбор между Америкой и ее противниками, а сохранение собственной свободы действий. Пекин может вести жесткий торг с Вашингтоном, развивать отношения с Москвой, поддерживать контакты с Тегераном и Пхеньяном. В мире, где и без того достаточно конфликтов, способность крупнейших держав управлять соперничеством важнее очередных прогнозов о неизбежной войне.
