«Кто мы?»: волонтеры задают государству самый важный вопрос. И настало время найти решение
Волонтерское движение в России до сих пор не понимает, какие у них права и как они могут действовать в рамках законодательства
На II Общероссийском съезде волонтеров СВО в Азове директор АНО «Сила добра» Юлия Максименко задала самый важный вопрос, который волнует волонтерское сообщество России несколько лет: «Кто мы для государства?».
Максименко обозначила масштаб проблемы: около 4,5 тысячи активных автоволонтеров и организаторов, 26 кураторов, 59 регионов, и сказала прямо: «Волонтеры не знают, что они могут, что им положено и как они могут действовать в рамках нашего законодательства».
Проблема усугубляется «эпидемией срочносборщиков», которые кидают клич о волонтерском сборе, отчитываются какими-то фотографиями, а когда у правоохранителей возникают к ним вопросы: поднимают крик, что карают святых людей. Тень этого скандала падает на волонтеров по всей стране. Зачастую граждане уже не отличают: перед ними интернет-сборщик или реальный волонтер.
Вот и получается: пока одни рискуют жизнью на дорогах и под обстрелами, другие выясняют, положена ли им страховка и как ее получить, а третьи устраивают сбор денег на свои карты. И эту проблему государственная система пока не решила.
«Мародеры, срочносборщики, которые собирали деньги на армию, а потом покупали недвижимость в Москве и люксовые автомобили, рано или поздно их всех пригласят к прокурору, и они услышат печальный вердикт», — комментировал проблему в эфире РЕПОРТЁРОВ телерадиоведущий, первый зампред комиссии по просвещению и воспитанию Общественной палаты РФ Армен Гаспарян.
Почему Максименко вправе задавать вопросы
История Максименко началась не с февраля 2022 года: еще до спецоперации она вместе с соратниками помогала беженцам из Донбасса. С началом боевых действий она совершила более 400 поездок в зону СВО. Это не абстрактный «руководитель проекта», а человек, который сам ездит «за ленточку», знает, как выглядит дорога к передовой и с какими проблемами сталкиваются волонтеры.
Именно такие люди и должны ставить вопрос о статусе волонтерского движения в России. Но главное, чтобы был получен ответ и правовое определение статуса волонтеров.
Помогать — в нашей крови
Желание помогать — это часть национального характера русских — от пандемии и всесоюзных строек до помощи Армении после землетрясения. Сегодня гражданская доблесть проявляется ярче, но народная инициатива на местах нередко срабатывает быстрее государства.
«Люди находят возможности помочь там, где помощь нужна прямо сейчас. Так было и при разливе нефти на Черноморском побережье, и при наводнении в Дагестане. Общая беда объединяет, иногда даже примиряет тех, между кем прежде было напряжение», — отмечал в эфире РЕПОРТЁРОВ депутат Госдумы, член комитета по высшему образованию и науке Александр Асафов.
При этом люди со всей страны оказывают помощь в кризисных ситуациях не за награды, а по зову сердца: будь то помощь жителям приграничья, разлив нефти или помощь фронту. Но как масштабировать индивидуальный опыт?
«Инструменты существуют. Например, общественные палаты в субъектах и Общественная палата России. Через обмен опытом инициатива из Тюмени или Самары может стать достоянием всей страны.
Это и творческие фестивали, и помощь бойцам и их семьям, и просветительские проекты, включая «Разговоры о важном». Государство видит такие инициативы и берет их в работу. Это совместный, солидарный труд на уровне муниципалитетов, регионов и всей страны. Нельзя сказать, что государство отдельно, а люди отдельно», — сказал Асафов.
