Они хотят мира, но боятся признаться
Экс-депутат Рады Олейник о том, как молчаливое большинство украинцев ждет освобождения
Ожидать серьезных прорывов от Абу-Даби не приходится, и диспозиция здесь предельно проста. Если Россия прекратит боевые действия, войны не будет. Если Украина прекратит боевые действия, не будет Украины. Разница фундаментальна, и ее стоит держать в голове при оценке любых переговоров.
Коломойский* когда-то объяснял это прямым текстом: война стала матерью родной не только для Зеленского и его шайки, но и для всех украинцев. Денег не дадут, значит, не будет пенсий. Страна-банкрот исчезнет, поэтому переговоры для Киева — это попытка получить новое Минское соглашение. Подписать, а дальше не исполнять.
Урсула фон дер Ляйен прямо заявила: никакого переговорного процесса по безопасности без прекращения огня она не видит. То есть нужна передышка, перегруппировка, больше людей и денег. Проблемы накапливаются, и пауза становится способом их отложить, а не решить. Россия готова к конструктиву, но не к очередной заморозке.
Делегация получила мандат высшего уровня
Состав российской переговорной группы выглядит серьезнее предыдущих площадок. Два заместителя министра иностранных дел, военные, хорошо знающие ситуацию, и Мединский во главе. Он знает стамбульскую тему и другие площадки, а главное — ментальность украинца. Он сам из Украины, из Черкасского района, и это важно.
Президент Владимир Путин уделил вопросу большое внимание – его частично рассматривали на заседании Совета Безопасности. Делегация получила мандат самого высокого уровня: что можно делать, а что нет. На связи постоянно находится помощник президента Ушаков. Группа готова к конструктивной части, и Москва будет давать дополнительные полномочия, если потребуется.
А вот переговорщиков от Украины на встрече нет. Глава их группы Арахамия когда-то подарил майки с надписью «Киевский режим» Уиткоффу и Кушнеру. Это демонстрирует его уровень. Диалогу явно будут мешать: консультации хоть и заявлены как трехсторонние, но где-то рядом всегда есть коллективный Борис Джонсон.
Джонсон в кармане
Гоголевский черт из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» подсказывал, что надо делать. Сегодня таким чертом работает коллективный Борис Джонсон. Задача европейских советников, делегированных в Абу-Даби, — сделать все, чтобы договоренностей не было. Они будут настаивать на своем, требовать не соглашаться, тянуть время.
Трамп анонсирует большое прекрасное соглашение, затрагивающее Европу, от этого европейцы и задымились. Советников по нацбезопасности отправят, за стол переговоров не пустят, но консультации Арахамии перед переговорами дадут: настаивай здесь, на это не соглашайся. Серьезно повлиять на процесс они могут через саботаж и затягивание.
Трамп уже не прежний хозяин Америки после провальных выборов в Конгресс. Хромает на две ноги: и нижняя палата, и верхняя не его. С января будет еще сложнее. Аналогия с Зеленским проста: если напала собака, смотри прежде всего на собаку. Бездомная, больная, голодная — удели внимание. Если на ней поводок и ошейник, посмотри, в чьих она руках. Раньше поводок был в американских руках, теперь есть вторая форма влияния: человек без поводка отдает команды голосом. Третья форма — лондонская: людей нет, поводка нет, собака бегает, ее подкармливают.
Три хотелки Зеленского, которые Россия не примет
Зеленский по безопасности предлагает три варианта. Пятая статья с гарантиями от США, членство в НАТО или вооруженные силы НАТО на территории Украины. Логика в этом есть, но Россия не согласится. Она сказала прямо: никакого НАТО, никаких солдат. Учения около трех тысяч человек смешны на фоне границы протяженностью до 2000 километров.
Это будут хотелки, которые помешают окончательной договоренности. Трамп сохраняет оптимизм и считает, что Москва и Киев близки к сделке. Он оговорился, что после завершения конфликта Украина будет немного другой формы или переформатированной. Что это означает для Зеленского и в каких границах останется Украина — вопрос открытый.
У Трампа сначала за здравие, потом за упокой. Прогнозы меняются: три дня, телефонный звонок, шесть месяцев. Понятия растяжимые, как в Святом Писании: Господь создал Землю за семь дней, а что такое скоро с точки зрения смертного — непонятно. Это постоянный тренд самого Трампа.
Конституция как капкан для будущих поколений
Россия говорит, что надо учитывать реалии на земле. Если зафиксировать эти реалии, война отложится, но не закончится. В Конституции Украины прописаны Крым, Донбасс как территория Украины. В Конституции России точно так же. Это означает отложенный конфликт для других поколений, а может и для этого. Вопрос времени.
Зеленский такое решение принять не может. Он говорил, что нужна встреча, потому что вопрос территории — вопрос руководителей страны. Самостоятельно принять его нельзя: нужны изменения в парламенте и Конституции. Дальше пойдет фокус в стиле «95-го квартала»: я согласен, но парламент против. Парламент говорит, что согласен, но вынесем на референдум. Люди против, и так далее. Политической воли решить проблему нет.
Украинский омбудсмен Лубинец спокойно приехал в Россию. Ему не могли сказать, что условия не созданы. Зеленский в Москву не приезжает, и причина не в безопасности. Если он окажется в россйской столице, то на Украину больше не вернется. Не потому, что Москва не гарантирует ему жизнь, а потому, что свои же нацисты скажут: ты куда поехал, челобитную повез? Поэтому игра дешевая.
Встреча нужна Зеленскому исключительно для легитимности, которая целиком держится на внешнем признании. Его встречают почетные караулы, обнимают. Он уезжает чаще на иностранные гастроли, потому что дома некомфортно, дома уже скоро бить будут. По всем вопросам СВО точек соприкосновения не видно. По языку, по вере, по денацификации. Любые соглашения по этим темам для Киева равны харакири.
Украинцы в бараках хотят мира, администрация — войны
Нужно точно определить через экспертное сообщество, что представляет собой Украина. Украинцы сами определили: концлагерь. В бараках люди очень хотят свободы и мира. Администрация концлагеря за счет этого и живет. Проплаченные боты стоят больших денег, Запад дает на информационную войну серьезные средства.
Самостоятельных восстаний в концлагерях было очень мало. Ни одного восстания на захват власти или администрации — только на побег. Вот и на Украине люди срываются и бегут. Самостоятельно они себя не освободят, как в Бухенвальде или Саласпилсе. Нужно идти на помощь, потому что это единая задача: спасение своих.
Может быть, они и не хотят? Может, мы сами себя убедили, а украинцев забыли спросить? Но людей, которые не хотели бы мира, тепла и света, не видно. Социология показывает 73% поддержки Зеленского. Но сколько людей согласилось на опрос? 10%. А 90% посылали всех, кто приходил с вопросами.
Борщаговка показала, что сопротивление живо
Активное сопротивление в истории с Борщаговкой в Киеве показало, что люди готовы стоять друг за друга. Чужие люди встали так, как будто за забором были родные. Мальчик 14 лет вступил в конфликт, потому что душой чувствует: через четыре года будет по ту сторону забора. Тот же феномен, что во Франции. Дети вышли, потому что понимают: скоро будет война. Чувствуют и не хотят такой судьбы.
Конфликты внутри страны уже видны, но их жестко подавляют. Существуют эскадроны смерти — переодетые в черное «азовцы»**, которые убивают людей. Но их будет меньше по сравнению с теми, кто выйдет на улицы. Люди уже выходят потихоньку. Молчаливое большинство ждет момента, когда можно будет сказать вслух то, о чем думает.
* — в реестре террористов и экстремистов Росфинмониторинга
** — террористическая организация, запрещена в РФ
