Крым под ударом

России приходится адаптироваться к новым реалиям войны

Ситуация в Крыму сейчас, без обиняков говоря, скверная. Противник целеустремленно поражает топливную систему полуострова, фактически уже взяв его в осаду.

Что противник делает — вполне понятно: дронами с материка поражаются бензовозы, мосты и вообще транспортная инфраструктура на «сухопутном коридоре», одновременно БПЛА бьют по логистике через Керченский пролив. Корабли и суда поражаются БЭКами, дронами поражаются нефтяные резервуары и инфраструктура на самом полуострове. Наконец, систематически атакуются железные дороги.

В чем состоит план украинской стороны? Вариантов может быть несколько. Во-первых, сама по себе эта кампания заставляет Россию очень активно задействовать силы ПВО, подставляя ЗРК под удары и ослабляя защиту остальной территории страны. Во-вторых, таким способом на полуострове создается крайне сложная ситуация — что по логике авторов плана должно сказаться на психологическом состоянии людей в России.

Кроме того, в идеале постоянные удары по логистике могут облегчить попытки сухопутной атаки — это маловероятно само по себе, но в случае, если успехи у противника продолжатся, попытку прорваться через Днепр на юг тоже не стоит исключать.

Это лето может стать самым тяжелым на полуострове. Меры, которые принимают местные власти, уже напоминают то, что делали в Донецке на пике обстрелов — ограничение времени работы учреждений, отключение уличного освещения, ну, и наконец, прекращение продажи бензина частным лицам. Кроме того, сейчас июнь, но через несколько месяцев наступит осень, а за ней зима и отопительный сезон.

На данный момент поводов для оптимизма не слишком много: инициатива принадлежит противнику. Все, однако, менее плохо, чем можно думать.

Что можно сделать

Во-первых, если эта война что и показала, так это то, что военные ко всему адаптируются. Сейчас мы потерпели в Крыму серьезную неудачу, но сама по себе она не означает перелома.

Очевидные решения, которые могут быть приняты российской стороной, касаются и решения вопроса поставок, и непосредственно обороны от ударов. Первому может служить рассредоточенная доставка топлива — мера, на которую уже идет сама украинская сторона, когда многие вопросы решаются армадой бензовозов.

Другое пассивное решение — это усиление и дооснащение МОГ, эшелонирование ПВО, организационные усовершенствования — короче говоря, в этой серии атак нет ничего, к чему не должны адаптироваться вооруженные силы.

Активные способы противодействия — это, очевидно, искоренение самого источника появления дронов и ракет противника — то есть, поиск и уничтожение самих центров управления неприятельской машинерией, узлов связи и инфраструктуры их разведки.

Здесь мы, само собой, оказываемся перед запертой дверью: чтобы уничтожить основной источник появления у Украины ракет и разведданных, надо бомбить не Киев, а Пало-Альто. Однако конечного пользователя выбивать можно и нужно.

Точно так же можно и нужно создавать такие же «острова уязвимости» у противника. Харьков, конечно, не окружен водой, зато на фоне долгих бомбардировок и благодаря близости к фронту задачи по его отключению от мира решаются теми же способами: дроны, ракеты. Ну, и еще бомбы с УМПК, конечно, а тут у нас покамест огромный перевес.

Война — это та среда, где нужно быстро бежать, чтобы хотя бы остаться на месте. 2023 год серьезно отличался от 2022-го, к 2025-му война изменилась до неузнаваемости, сейчас мы вступаем в новую стадию. Иногда мы выходим вперед, иногда противник.

У нас запас прочности в любом случае больше.