ПРИТЧИН — РЕПОРТЁРАМ: Учим русскому языку элиту, а на стройки едут из кишлаков. Российские проекты в Центральной Азии бьют мимо цели

В вечернем эфире РЕПОРТЁРОВ «Все будет хорошоу» заведующий Сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав ПРИТЧИН рассказал, почему мигранты из Таджикистана зарабатывают меньше киргизов, а также о разрыве в их образовании.

В Узбекистане на селе низкий уровень образования

Все наши гуманитарные и образовательные проекты в Центральной Азии — не только в Таджикистане, но и в Узбекистане, Кыргызстане — по большей части затрагивают элитную часть молодежи и общества. Это люди из хороших семей, как правило из столиц или крупных городов. Для них русский язык — это возможность развиваться, но не обязательно потом работать в России.

Основной же слой, который формирует поток трудовых мигрантов, — сельские жители. Уровень образования там крайне низкий. Число часов русского языка в неделю — по Узбекистану могу сказать, что это два часа — недостаточно для того, чтобы потенциальные мигранты знали русский язык на должном уровне.

Возникает парадокс: проекты нацелены не на те группы, которые мы хотели бы готовить. Из Ташкента, Душанбе, Бишкека люди не едут — у них и так все хорошо. Для них русский язык — это язык доступа к литературе, искусству, возможность быть в другой языковой среде.

Мы пытаемся объяснить коллегам: для экспорта избыточной трудовой миграции нужно повышать качество образования. В Таджикистане переводы от мигрантов составляют до 50% ВВП. Нужно качественно менять систему образования, ориентированную на подготовку специалистов.

Знание языка помогает росту зарплаты

Есть сегрегация. В Кыргызстане русский язык преподается гораздо лучше, чем в Узбекистане и Таджикистане. И на примере занятости граждан Кыргызстана в России мы видим, что они занимают более высокооплачиваемые позиции — их знание русского языка выше.

Таджики и узбеки владеют русским хуже и, как правило, работают на стройках, на более тяжелых, низкоквалифицированных местах.

Внутри мигрантов уже наблюдается разделение по знанию языка. Но этот пример никого не учит. Мы пытаемся говорить, что есть прямая связь между языком и зарплатой, социализацией, возможностью перевода. Но на уровне образовательных систем это не работает.

Китай помогает, но Таджикистану сложно с талибами

Теперь о безопасности. Таджикистан на разных этапах взаимодействовал с разными игроками, но Россия всегда оставалась ключевым партнером и гарантом безопасности. Однако сейчас мы видим углубление взаимодействия с Китаем, особенно по границе в Горно-Бадахшанской автономной области — там горный рельеф, Памир, сложная география. Для КНР принципиально помогать таджикам, потому что это прилегает к китайской границе.

Россия, в силу своих обязательств в ОДКБ и двусторонних соглашений, помогает укреплять обороноспособность и защиту южных границ Таджикистана. Но есть пример Узбекистана, который за счет прагматичного экономического вовлечения пытается снижать напряженность с талибами.

У Таджикистана ситуация сложнее — они пока не могут выйти на трек прагматичного взаимодействия с «Талибаном», в отличие от соседей — Кыргызстана, Узбекистана, Казахстана.

Но при этом Таджикистан продолжает поставлять электроэнергию в Афганистан. Это важный стабилизирующий фактор, который показывает, что настроенность на взаимодействие у них есть.