Блицкриг Трампа в Азии: Япония стала плацдармом, а Китай — мишенью в новой большой игре
Политолог Нежданов - о разнице подходов Вашингтона и Пекина по расширению влияния в Азии
Азиатский пазл Трампа: кнут, пряник и «миска с лапшой»
Эпическая речь Дональда Трампа на военной базе в Японии стала не просто очередным элементом шоу, а тщательно выверенным актом демонстрации силы и непоколебимой уверенности.
Его посыл всему Азиатско-Тихоокеанскому региону, в чьих делах Россия также исторически имеет свой интерес, был выдержан в стопроцентно узнаваемой трамповской парадигме. В этой картине мира не бывает плохих или неудачных переговоров — все они «великолепные». Не бывает и слабостей у Соединенных Штатов — они всегда и неизменно выступают исключительно с позиции силы.
Ключевой тезис, который Трамп повторяет как мантру, — мир продвигается только через силу. Это не просто предвыборная риторика для внутреннего потребления; это сформировавшееся мировоззрение политического субъекта, возведенное в ранг официальной внешнеполитической доктрины.
Однако за этим монолитным фасадом скрывается куда более сложная, гибкая и по-своему прагматичная стратегия. По сути, Трамп вовсе не изобретает велосипед, а продолжает — пусть и своими методами — долгосрочную линию, начатую еще администрацией Барака Обамы с его знаменитым Pivot to Asia.
Американская политика в регионе за последние полтора десятилетия шла сугубо эмпирическим путем, методом проб и ошибок. Мы видели грандиозный проект Транстихоокеанского партнерства (ТТП), который был с помпой запущен, но в итоге благополучно похоронен.
Затем наступила эра акцента на двусторонние сделки, которая тоже показала свою ограниченность. Позже появились идеи формирования локальных альянсов и родилась концепция Индо-Тихоокеанского региона, обретшая плоть в виде Индо-Тихоокеанской экономической структуры (IPEF) уже при Байдене.
Сейчас Вашингтон, судя по всему, нашел новый, а точнее, хорошо забытый старый подход — точечный, почти ювелирный разбор полетов с каждой страной региона в отдельности. Ярчайшее тому подтверждение — тарифная политика. Даже в рамках АСЕАН, которую традиционно воспринимают как единый блок, США применяют не общие, а совершенно разные тарифы для разных членов организации.
Это не случайность, а четкая стратегия, позволяющая Штатам дробить региональное единство, вести переговоры один на один по принципу «разделяй и властвуй» и минимизировать риск формирования единого азиатского консенсуса, способного противостоять американскому диктату.
Япония как плацдарм
Выбор Японии для ключевого заявления отнюдь не случаен. Визит и первая встреча с новым премьер-министром Ёсихидэ Судой были глубоко символичны. Японская сторона незамедлительно акцентировала, что видит одной из своих главных задач укрепление военно-политического альянса с США и открыто заявила о необходимости сдерживания растущего влияния Китая.
Таким образом, мы наблюдаем классическое и почти идеальное совпадение интересов: глобальные военно-политические амбиции Вашингтона находят горячую поддержку и полное понимание у Токио, который сам видит в Пекине главную региональную угрозу.
Это позволяет на время отложить в сторону существующие торгово-экономические противоречия и выстроить прочный единый фронт, главной и не скрываемой целью которого является сдерживание Китайской Народной Республики.
Основной же посыл, который Вашингтон готовит для предстоящих переговоров с Си Цзиньпином, звучит уже как ультиматум: Китай должен оказать давление на Россию и активно способствовать урегулированию украинского конфликта на прозападных условиях.
Грандиозная сделка Трампа с Си все еще висит на волоске
Списать со счетов переговорные способности Трампа было бы преждевременно. Он действует не в одном, а в нескольких треках одновременно, и его методы можно охарактеризовать как классическую, хотя и доведенную до абсолюта, политику «кнута и пряника».
С одной стороны, мы постоянно видим «пряники»: утечки в СМИ, слухи о готовности смягчить позицию и снизить дополнительные тарифы в обмен на личную встречу с Си Цзиньпином. С другой стороны, всегда наготове и «кнуты»: это уже введенные пошлины, жесткие заявления по поводу редкоземельных металлов и, что важнее всего, настойчивое и демонстративное вплетение в повестку «российского вопроса» и украинского кризиса.
Фундаментальная проблема американо-китайских отношений заключается в том, что Вашингтон пытается в рамках одной гигантской, всеобъемлющей сделки решить массу зачастую слабо связанных друг с другом вопросов.
В одну корзину сваливаются проблемы TikTok, гигантского торгового дефицита, доступа на рынок, кибератак, распространения фентанила и, наконец, войны в Европе. Тема Восточной Европы становится для Трампа тем самым дополнительным универсальным рычагом давления: если не договоримся по всему остальному, мы добавим в список претензий и эту головную боль, обвинив Пекин в потворстве Москве.
В таких условиях любой переговорный процесс неизбежно усложняется в геометрической прогрессии, а вероятность полного провала и введения экстратарифов, которые по факту парализуют американо-китайскую торговлю, становится вполне осязаемой. Вопрос будет в том, кто дрогнет первым — американский бизнес, не готовый к таким потерям, или китайская экономика, все еще зависящая от экспорта.
Недавние оптимистичные заявления о том, что угроза стопроцентных пошлин якобы снята, а Китай готов отложить введение экспортного контроля над редкоземами и возобновить закупки американской сои, — это отнюдь не финал истории и не «мир и дружба». Это лишь тактические маневры, политические заявления, являющиеся частью сложного торга, призванного укрепить собственную переговорную позицию и прощупать слабости противника.
Никаких юридически обязывающих документов подписано не было, все договоренности существуют лишь в виде устных заверений. Подобные «пряники», как неоднократно показывала прошлая практика (достаточно вспомнить историю с TikTok), могут быть легко и мгновенно отменены следующим же твитом или заявлением Трампа. Они служат лишь индикатором того, что переговоры вышли на очередное временное плато, но не более того.
И даже если в ноябре будет подписано некое торговое соглашение, это ни в коем случае не снимет фундаментальных системных противоречий между двумя державами, а просто переведет их противостояние на новый, более высокий и опасный уровень.
Почему «миска с лапшой» побеждает черно-белую политику
Пока Штаты пытаются всеми силами давить на Китай, сам Китай не сидит сложа руки и не ждет милостей от Вашингтона. Недавно прошедший саммит АСЕАН и подписание обновленного соглашения о зоне свободной торговли 3.0 — мощный ход. Расширение взаимодействия в области инфраструктуры, цифровой экономики и «зеленого» перехода укрепляет экономические связи Пекина с Юго-Восточной Азией.
Еще более показательный шаг — официальное объявление Народного банка Китая о полном подключении его системы трансграничных расчетов R&B Digital к десяти странам АСЕАН и шести странам Ближнего Востока. Это ясный и недвусмысленный сигнал: Пекин продолжает методично и планомерно выстраивать собственную, альтернативную западной, архитектуру регионального влияния, создавая параллельные финансовые институты, которые бросают вызов монополии системы SWIFT.
Эта сложная, запутанная паутина взаимосвязей и взаимных обязательств в Азии получила среди политологов меткое название «миска с лапшой». Каждая отдельная «лапша» в этой миске — это отдельное экономическое, торговое или политическое соглашение, связывающее две конкретные страны. Вместе же они создают мощный синергетический эффект, где высшей ценностью являются не идеологические догмы, а сугубый прагматизм и взаимная выгода.
Показательно, что многие страны региона являются полноправными членами одновременно и китайского Всеобъемлющего регионального экономического партнерства (RCEP), и японо-американского Транстихоокеанского партнерства (CPTPP). Для них нет никакого когнитивного диссонанса или идеологического противоречия — есть чистая, не обремененная политикой прагматика.
Именно этот глубинный, органический прагматизм, а не абстрактные политические установки, и является ключевой, определяющей характеристикой всей азиатской политики, что кардинально отличает ее от примитивного черно-белого подхода, до сих пор доминирующего в политическом дискурсе Запада, и особенно в Европе.
Шизофренический танец Европы с драконом
Европейский Союз в этой сложной, многомерной игре рискует остаться на обочине. Его текущую позицию в отношении Китая можно охарактеризовать только как шизофреническую: для Брюсселя Пекин — это одновременно и «системный соперник», и «стратегический конкурент», и при этом важнейший торгово-экономический партнер, разрыв с которым немыслим.
Эта внутренняя двойственность, этот раскол между политикой и экономикой приводит к абсолютной непоследовательности в действиях. Пока одни чиновники в Брюсселе и Страсбурге громогласно заявляют о необходимости противостояния и снижения стратегических зависимостей, национальные министры экономики и иностранных дел ключевых стран ЕС один за другим едут в Пекин, чтобы в приватной обстановке договориться об увеличении объемов торговли и инвестиций.
Во многом эта концептуальная неразбериха обусловлена тем, что сама «китайская проблематика» была привнесена в Европу прямиком из Вашингтона. Именно Дональд Трамп во время своего первого срока начал активно и настойчиво продвигать тему противостояния с Китаем в рамках НАТО, где до этого она практически отсутствовала в повестке дня.
Теперь ЕС, не имея собственной внятной и сильной стратегии, пытается усидеть на двух стульях: соблюсти сиюминутные собственные экономические интересы и при этом остаться в фарватере агрессивной политики США, надеясь урвать свою долю геополитических дивидендов.
АТЭС: грядущая битва за деполитизацию и российские интересы
Что касается громкого отсутствия премьер-министра Индии Нарендры Моди на недавнем саммите, которое Bloomberg поспешил представить как «страх» перед встречей с Трампом, то это не более чем медийная накрутка. Опытные и сильные мировые лидеры такого уровня не боятся сложных прямых переговоров. Отсутствие Моди с куда большей вероятностью связано с внутренним графиком или тактическими соображениями, нежели с желанием избежать обсуждения пакистанской темы.
Гораздо более важным событием становится предстоящий саммит АТЭС. Главной и уже вполне оформившейся задачей для российской делегации и других прагматично мыслящих участников форума станет жесткое и принципиальное недопущение политизации этой сугубо экономической площадки.
АТЭС исторически был и, по мнению многих, должен оставаться форумом для обсуждения торговли, инвестиций и экономического сотрудничества, а не ареной для идеологических баталий. Однако с высокой вероятностью американская делегация будет пытаться использовать любую возможность, чтобы превратить его именно в место демонстрации конфронтации с КНР и обсуждения санкционных тем.
В этих условиях главным успехом саммита можно будет считать уже то, если его участникам удастся удержать повестку в рамках экономики, не дав ей окончательно скатиться в бесплодное и деструктивное политическое шоу, выгодное лишь Вашингтону. Для России, которую представляет Алексей Оверчук, это вопрос сохранения важного канала диалога в условиях тотальной западной изоляции, а также возможность закрепить за собой статус ответственной и конструктивной экономики, а не политического изгоя.
