Вучич меняет кресло, чтобы остаться у руля: старый трюк в новых декорациях

Президент уходит в премьеры, но Европа и улица могут спутать карты

План Вучича покинуть пост президента и стать премьером — это не сенсация. Старо как мир. Политический ход ожидался еще пару лет назад: Вучич хочет сохранить реальные рычаги власти за собой. До 2017 года он был премьером и фактически первым человеком в Сербии. Теперь пытается вернуть то, что было с 2014 по 2017 год. Внутри страны препятствий нет – никто даже близко не приближается к нему по популярности и влиянию. Но есть внешний фактор.

Евросоюз, исходя из логики военного времени, требует от Сербии послушания. Требует присоединиться ко всем антироссийским мерам. ЕС не нравится, что Вучич будет у власти сверх тех 13 лет, которые уже наработал. Поэтому Вучичу придется столкнуться с тяжелым внешним давлением по линии ЕС и, в меньшей степени, НАТО. А также с давлением улицы: протесты тянутся с 2024 года, кадры масштабные. Сторонники у Вучича есть, но и противников хватает.

Не рискует ли он повторить судьбу армянского президента Саргсяна? Тот тоже пытался ловко передать бразды правления, а в итоге антагонисты накинулись и низвергли его в очень печальное положение. У Сербии, в отличие от Армении 2018 года, другой серьезной опоры вне Евросоюза просто нет. Китай — экономический партнер, третий по значимости. Но политическая поддержка ограничивается вопросом Косово. Во внутрисербские дела Китай не лезет.

Братская любовь не заменяет немецкие инвестиции

Влияние России тягаться с Евросоюзом не может. Да, сербы относятся к русским как к братскому народу. Но экономическое влияние России на несколько порядков уступает Германии, Италии, Австрии. Мягкая сила? Здесь отмечаются Австрия, Чехия и Словения. Чехия и Словения работают против России на славянском поле, просто в чистом виде. Каждый четвертый трудоспособный серб работает в странах Евросоюза. В основном в Германии и в Австрии. В одной Австрии — 300 тысяч сербов.

Поэтому говорить, что Россия является другим центром силы для Сербии, — неверно. Вучич политически почти в безвыходном положении. Он пытается опираться на Россию, на Китай. Но даже они все вместе не перевесят влияние Европейского союза и отдельных европейских стран. Это реальность: Сербия окружена ЕС, экономика завязана на ЕС, молодежь учится и работает в ЕС. Любые политические маневры Вучича ограничены этим коридором.

Он может сколько угодно играть в балансирование. Но коридор узок. Шаг влево, шаг вправо — и Брюссель включает санкции или замораживает инвестиции. Вучич это понимает, поэтому его план — не укрепление власти, а способ сохранить лицо и рычаги в условиях сжимающегося пространства. Он меняет кресло, но не меняет курс. Курс задан не в Белграде. Курс задан в Берлине, Вене и Брюсселе.

Брнабич как громоотвод: техническая фигура, а не власть

Вучич передал обязанности президента Анне Брнабич, спикеру народной скупщины. Судя по ее риторике, она негативно относится к России. Ее выбор обусловлен тем, что она уже исполняла обязанности премьер-министра. Она открытая лесбиянка, тесно сотрудничавшая с западными структурами. Для Вучича нахождение Брнабич на высоких постах — это громоотвод. Он показывает европейским элитам: смотрите, мы идем в рамках вашей повестки, лишний раз не надо на нас наезжать.

Никакой реальной власти Брнабич не имела, будучи премьером. Сейчас это сугубо техническая переходная фигура. Чтобы камни со стороны Евросоюза и НАТО летели не так сильно. Долгоиграющих ставок на основе этого назначения делать не стоит. Опасаться надо другого, не Брнабич. Опасаться надо того, что молодое поколение сербов от России отвернется. Потому что Россия должным образом с сербским обществом не работает.

Главные силы любого уличного движения — это молодежь. А для молодежи важен образ будущего. Разговор про традиции, про языковую, культурную, религиозную общность работает на старшее поколение. Меньше на среднее. А для молодежи это неинтересно. Тем более молодежь в значительной степени учится и работает в странах Западной Европы. В самой Сербии их работодатели — немецкие, итальянские, австрийские компании. В сербских вузах они учатся по совместным программам с Германией, Австрией, Италией.

Кириллица и крестный ход: чем удерживать сербскую молодежь

Россия может упустить сербское молодое поколение, если должным образом не включит в свою внешнюю политику славянские и православные факторы. Евразийский фактор в Сербии маргинален. Сербия — глубоко национальное государство. Жители тянутся к России как к славянскому и православному брату. Но на евразийских идеях, на идеях дружбы народов Сербию удержать невозможно. Здесь нужно учитывать особенности сербского национального самосознания.

Продвижение православия, продвижение крестного хода — это то, что сербу может действительно подойти. И еще одна опасная штука: Сербия может потерять кириллицу. Как ее почти потеряла Черногория. Особенность тамошнего языка — две графики. Латиница в Хорватии была изначально. В Сербии она постепенно вытесняет кириллицу. И еще на чем можно играть в Сербии, даже среди молодежи: если ты не хочешь раствориться, держи кириллицу.

Чехия и Словения — куда более тяжелые случаи, чем Сербия. Они много веков находились в немецкой орбите. Эти страны не православные, хотя к православию особой ненависти не питают. В отличие от Польши и Хорватии. Это не очень религиозные страны, особенно Чехия. Но для них славянство играет большую роль. День Кирилла и Мефодия — крупная памятная дата. В Словакии это государственный выходной. Здесь необходимо играть на славянской общности.

Венгрия: Мадьяр — пустое место

С Венгрией все иначе. Но и Венгрия — национальное государство. Разговаривать с ней можно только с поправкой на это. С Чехией и Словенией — славянская общность. С Венгрией возможно напоминание о финно-угорских народах в России. Но опять же с поправкой на национальное государство. Никакая евразийская идея в этих странах не прокатит: в Сербии она маргинальна, в Венгрии выборы показывают устойчиво 6–7% сторонников. Это маленькая фракция. В Чехии и Словении не прокатит от слова «совсем». Работать надо по русской линии. Именно так нас там воспринимают. Именно по такой линии к нам тянутся. Вне зависимости от того, славянские это страны, православные или нет.

Парламент Венгрии лишил Мадьяра неприкосновенности из-за выброшенного в реку мобильного телефона в 2024 году. Всплыло, потому что у него есть политические противники. Как среди сторонников Орбана, так и в собственной партии. Он человек ни о чем, пустое место как политик. Для нас от его ухода ничего не изменится. Но венграм надоел Орбан, они готовы голосовать за кого угодно, лишь бы это был анти-Орбан, готовый договориться с Евросоюзом.

Национальное государство как константа

Но есть постоянная величина. Эта величина — национальное государство. Как бы ни звали следующего венгерского премьера, он все равно будет отстаивать права венгров в Закарпатье. Как бы ни звали следующего премьера, он все равно будет против приема мигрантов из стран Ближнего Востока и Африки по квоте ЕС.

Мадьяр совершенно продолжает политику Орбана. Любой другой человек из партии «Тиса» будет готов на все соглашаться, кроме этих двух вещей. И по этим двум позициям будет принципиально спорить с Евросоюзом. Потому они принципиальны для Венгрии как национального государства при любой власти. Глобалист, который готов все сдать, просто не способен прийти к власти в Будапеште.