Санкции Грэма* на столе Трампа: подпишет или подвесит?
Законопроект, который восемь лет кочевал по Конгрессу, наконец добрался до президента. Но процедура пошла не по правилам
Законопроект, инициированный еще Джоном Маккейном и покойным Линдси Грэмом*, восемь лет пылился в Конгрессе. Его выдергивали, ставили на голосование, пропихивали в период ковида — и каждый раз он спотыкался. Теперь прошел. Но странно: сначала Сенат, потом Палата представителей. В американской практике законы обычно идут снизу вверх. Здесь вышло наоборот. Это процессуальное нарушение, которое дает Трампу законный повод не подписывать документ.
Для Трампа это идеальный сценарий. Отказ по существу выглядел бы как конфликт с Конгрессом накануне промежуточных выборов. А так — формальность. Законопроект вернут на доработку, переголосуют в правильном порядке, время будет упущено. Юридически чисто, политически безопасно. Примерно 5% — вероятность того, что Трамп просто подмахнет бумагу. Все остальное — игра в процедуру.
Есть и второй вариант. Стратегические запасы нефти в США на десятилетнем минимуме. Трамп уже говорил о необходимости их восполнить. Если Конгресс откажется ставить вопрос на повестку, президент может подвесить санкции под предлогом чрезвычайного положения. Сначала резервы, потом адские санкции. Логично. И снова — никакого конфликта с законодателями.
Кушнер, Уиткофф и хронология без конспирологии
Визит Кушнера и Уиткоффа в Москву почти совпал с голосованием. Это породило теории о том, что Трамп играет против собственных переговорщиков. Но объяснение проще: у Конгресса свой график. Если закон в повестке, его слушают и голосуют. Президент тут ни при чем. Совпадение — не заговор. Хотя выглядит красиво.
Куда интереснее история с 500-процентными пошлинами. В 2024 году называли и 3000%. Потом откатывали. The Economist шутил, что скоро закончатся разряды на калькуляторе. Никто не будет вводить такие пошлины против Китая или Индии. Это психологический маневр. И он в стиле Линдси Грэма* — человека, который играл на руку Трампу и поддерживал его жесткую риторику.
Грэм* умер, но закон остался. Его приукрасили в стиле Трампа — громкие цифры, жесткие формулировки. Если документ получит финальную редакцию, 500% исчезнут. А если закон меняется, он уходит на доработку. Круг замкнулся: подписывать нечего, возвращать есть что. И Трамп, и Конгресс сохраняют лицо. Публика аплодирует.
ВТБ в третий раз под санкциями
Первый эшелон российских физических и юридических лиц под санкциями давно. ВТБ — трижды. Вводить новые ограничения против тех, кто уже ограничен, — занятие для бюрократов. Но в Сенате всерьез обсуждали санкции против Александра Овечкина. Хоккеист появился в рекламе «Единой России» — и попал в поле зрения законодателей. Абсурд? Не совсем.
Если за Овечкина вступится владелец «Вашингтон Кэпиталз», его из списка уберут. У него есть контракт, дом, репутация. Есть кому замолвить слово. А российские олигархи — одиночки. С ними на Западе никто не дружит. Когда их вносили в списки, за них не заступился никто. О бедном гусаре никто не замолвил слова. Это ключевой момент.
Санкции — не про справедливость. Они про интересы. Если за фигурой стоят американские деньги или связи, ее защитят. Если нет — введут и не заметят. Разговоры о новых санкциях — это не про то, кого еще наказать. Это про то, кого еще можно наказать без последствий для американского бизнеса. А таких людей все меньше. Первый эшелон исчерпан. Второй — либо под санкциями, либо под защитой. Третий — неинтересен.
Дно пройдено, но дизель не дает расслабиться
Российская экономика прошла самое трудное в начале года. Европейские санкции шли ежемесячно, ставка Центробанка была высокой, малый и средний бизнес резали на корню. Маркетплейсы, импортеры, логисты — все зависели от кредитов. Взять кредит на расширение, а потом получить санкции и ждать товар два месяца серыми схемами — это был удар. Казалось, еще немного — и бизнес уйдет. Останутся госкомпании и крупные предприятия.
Сейчас острая фаза позади. Ставки снижаются. Но расслабляться рано. Дизель — вот что тревожит. Россия производит его избыточно, но экспорт ограничен. А мир ждет российского дизеля. Филиппины, Европа, Азия — все смотрят на этот рынок. Именно рост цен на дизель подстегивает бензин. Нефтеперерабатывающих заводов, настроенных на дистиллят, в мире немного. Дизель — это грузовики, трейлеры, перевозки. Это то, что держит потребительскую инфляцию под контролем.
В Вашингтоне это понимают. Республиканцы хотят сохранить большинство хотя бы в одной палате. Путь к этому лежит не через желудок избирателя, а через недопущение роста цен на заправках. Радикалов вроде Грэма* — единицы. Остальные предпочитают прагматизм. Слишком резкие санкции ударят по рынку дизеля, поднимут цены, и избиратель этого не забудет. Промежуточные выборы диктуют свою логику. Жесткая риторика — да. Жесткие действия — только если они не бьют по американскому кошельку.
* — в реестре террористов и экстремистов Росфинмониторинга
