Инфраструктурная война: почему Запад заговорил о перемирии

Реактивные дроны обесценили украинскую ПВО

История с ударом по железнодорожной станции, где находились европейские и американские политики, обрастает подробностями, которые больше говорят о состоянии западной пропаганды, чем о реальных целях России. Песков подтвердил сам факт удара, но цель его подается в Европе в истеричном ключе. Это напоминает историю с якобы покушением на Зеленского в аэропорту Кишинева, когда раздували версию о российском самолете, а потом выяснилось, что ближайший дрон был в 160 километрах, и вся история оказалась чистейшим вымыслом.

Здесь та же логика. Россия методично бьет по объектам, идущим по списку: локомотивы, КПП, нефтебазы, депо. Где-то рядом проезжал поезд, где сидели деятели, которые потом рассказывают байки про свистящие над головой дроны и про то, как они пригибались. Начинается раздувание истерии, будто кто-то специально охотился именно за ними. Если бы хотели гарантированно зацепить кого-то конкретного, били бы «Искандерами» или «Кинжалами» по вокзалу в Киеве, когда там все собираются. Но задача другая.

Сибига последние дни закатывал истерику с требованием усилить нажим на Россию, выслать всех граждан из Европы, ввести новые санкции. Целый ряд заявлений в том же духе: хотели убить Джонсона, хотели кого-то еще, Польша победит Россию, Финляндия что-то планирует в Прибалтике. Это реакция на неблагоприятные тенденции на фронте и в инфраструктурной войне. Инерционные сценарии ничего хорошего им не обещают, поэтому они пытаются поднять градус эскалации через истерики. Это не сила, это признание слабости.

Охота на Джонсона не входит в планы: логистика важнее

Бывший глава ЦРУ уже раздает интервью, рассказывая, как ему было спокойно под обстрелами, а остальные переживали. Это часть того же спектакля. Да, Россия знала, что представители ЕС находятся на территории Украины, и знала, где примерно они могут ехать. Но это не значит, что удары привязываются к их маршрутам. Европа вообще не рассматривается как переговорная сторона — это противник, ведущий прокси-войну. Поэтому и отношение соответствующее.

После рассказов про свистящие дроны Россия и на следующий день, и сегодня продолжает методично наносить удары по АЗС, по локомотивам. Кампания идет без всякой привязки к тем, кто там ездит. Если бить чаще по Львовской и Закарпатской областям, где часто катается вся эта публика, то где-то они будут рядом, может быть, даже кого-то зацепит. Горевать об этом никто не будет. Но если удары станут чаще, у этих людей, которые катаются как военные туристы, начнутся другие впечатления. Пока они знают, что им ничего не угрожает.

Задача — уничтожать логистику противника, создавать экономические и логистические последствия. Они создаются, противник это уже признает. Европа признает, что кампания инфраструктурной войны идет не так, как они хотели. Поэтому попытки представить, что Россия все это делает ради убийства Бориса Джонсона, — это от бессилия. Целей гораздо больше. Джонсон в этом списке не значится.

Почему удары стали интенсивнее: дроновая революция

Интенсивность ударов выросла не на пустом месте. После начала инфраструктурной войны, которую развязал киевский режим, с России сняли многие ограничения. Это позитивно сказалось на эффективности. Когда противник в мае–июле серьезно нарастил применение дронов за счет европейских поставок, у многих было чувство фрустрации: мы бьем мало, противник запускает больше и эффективнее. Сейчас картина изменилась.

Масса реактивных дронов, которая летит по всем объектам, не взялась из воздуха. В предшествующие месяцы шла системная работа: расширялись производства, выходили новые объекты, внедрялись модернизации для «Гераней» и «Бандеролей», запускались спутники, системы разведки. Целый ряд действий предпринят. Сейчас признано, что в беспилотной войне Россия очевидно вырвалась вперед за счет массированного внедрения реактивных беспилотников. Это сразу обесценило значительную часть украинской ПВО, и противник пока не придумал, что с этим делать.

Противник продолжит запускать тысячи обычных дронов, наносить ущерб. Но даже по кадрам объективного контроля видно, что Россия наносит многократно больше ущерба. Если раньше противник мычал про принуждение России к миру, то сейчас он клянчит энергетическое, воздушное и морское перемирие. Ответку он не вывозит. А ответка не возникла из воздуха: это расчеты Генштаба, Минобороны и главное — ВПК, который смог быстро внедрить новые системы и наладить массовое производство. Одно дело — 10–100 дронов, другое — тысячи нон-стоп каждый день. К этому противник готов не был.

Европа платит и трещит

Европа уже называет происходящее эскалацией. Вопрос в том, как она ответит. Ответ очевиден: будет выжимать из себя, давать больше денег и оружия, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию. Противник активно расходовал дроны в первой половине года и, как выяснилось, за это время потратил весь годовой бюджет. Помимо выделенных 90 миллиардов, нужно срочно найти еще 27, которые уже проедены. Это вызывает проблемы с выплатами на фронте и с оплатой произведенных дронов.

Они думали, что кампания ударов приведет к нужным последствиям. Последствия были, но не те, на которые рассчитывали. С экономической точки зрения они остались у разбитого корыта. Европа должна это закрывать. Но для Европы это дополнительная проблема: откуда брать деньги? Из собственных экономик? Это приведет к росту правопопулистских и евроскептических партий. Во Франции, в Германии АдГ идет вверх, в Британии сепаратисты открыто заявляют о выходе. Это экономические последствия.

Чем больше экономических последствий создается для Украины, тем выше цена войны для Европы. Трамп с этой темы соскочил: хотите — оплачивайте. Они пытаются, но кто-то не хочет финансировать, Словакия блокирует. Трудности военного характера дадут отдачу в Европе. Будут крутиться, использовать кредитные деньги, снова пытаться украсть российские активы. Но цена войны для них растет. И это надо делать без всяких перемирий: продолжать долбить, тратить их деньги, а Украина будет погружаться в руины.

Инерция и постепенность: почему Россия не бьет на максимум

Россию устраивает инерционный сценарий, который позволит постепенно додавить Украину. Эскалации, как правило, шли с подачи Киева и стоящей за ним Европы. Они понимают, что инерционный сценарий — это неизбежное поражение. Они пытаются повышением ставок переломить ситуацию. Инфраструктурная война: давайте бить по складам Wildberries и Ozon, русские выйдут на улицы с протестами. Расчет примитивный. Бить по НПЗ — не будет бензина, все выйдут на улицы. Расчет не оправдался. Бить по судам в Азовском море — ударили, потопили несколько, повредили, но потом у них умерла логистика через черноморские порты.

Они делают ставку на то, что что-то изменится. По факту для них все наоборот: Россия тоже несет издержки и потери, но они несут кратно больше. Отсюда тезис: каждые следующие условия для Украины будут хуже предыдущих. Непонятно, когда будут переговоры и что останется от украинской инфраструктуры при таких подходах. Противник сам отмечает: на сотни процентов увеличилось применение реактивных дронов.

Противник ожидает, что уже в начале следующего года начнется массовое применение недорогих крылатых ракет. Они гораздо дешевле классических Х-101 и «Калибров», которые хороши, но дороги. Главное — не одна «вундерваффе». Какой бы ни был «Орешник», от тысячи дешевых крылатых ракет пользы будет многократно больше. Возможности далеко не на пике. Будет повышаться эффективность разведки. Противник ожидает этого с легким ужасом, потому что тогда Россия сможет использовать выгоды аналога «Старлинка», который все наблюдали на Украине. Когда появится своя система, похожая на «Старлинк», и ее можно будет ставить на дроны и БЭКи, это добавит противнику проблем.

Впереди большой потенциал

Возможности для роста производства дронов сохраняются, сами дроны будут модернизироваться. Говорить, что Россия вышла на пик, — нет. Впереди большой потенциал. Можно развивать безэкипажные катера, массировать их, чтобы были сотни, чтобы патрульные БЭКи находились в море, и ни одно судно не могло выйти из Одесского порта, опасаясь, что где-то его ждут. Все упирается в связь: нужна нормальная спутниковая связь для БЭКов, чтобы они могли находиться в засаде в Черном море группами по шесть-десять штук. Тогда противнику станет еще хуже.

Что касается затягивания конфликта до момента, когда Европа будет готова в него вступить, — они к этому и готовятся. Спекуляции на тему прямой войны с Россией — попытка запугивать. Причем считают, что она будет конвенциональной. Российские власти делают посыл: нет, конвенциональной она не будет, это будет война с применением ядерного оружия. Патрушев в ответ на польские истерики так и прокомментировал.

Они прямо говорят: милитаризация и агрессивная политика в Северо-Восточной Европе рассчитаны на то, что Россия перебросит больше сил в Белоруссию, в Ленинградский военный округ. Это ослабит давление на Украину. Они наращивают угрозу России, чтобы она перебрасывала силы. Об этой логике они говорят открыто. Отсюда спекуляции о размещении ядерного оружия в Прибалтике и Финляндии. Это элементы агрессивного давления, чтобы изменить динамику на фронте, которая для противника неблагоприятна.

Кого подорвут на этой неделе

Если бы в рамках ударов по железнодорожной инфраструктуре задели кого-то из политиков, реакция Европы была бы предсказуемой: новые санкции, демарши, высылка дипломатов, заявления, что будет еще больше. Им это даже выгодно. Нужна сакральная жертва, чтобы подогреть новые попытки выбивания денег на финансирование войны. В этой логике не удивлюсь, если какого-нибудь политика подорвут в машине или в поезде и заявят, что это Россия ударила. Это сейчас скорее им нужно, потому что обществу хоть как-то надо объяснять логику происходящего.

В Германии вся кампания во многом строится на теме: помогать Украине или не помогать. В Саксонии ХДС уже проиграл. На выходных будут выборы в Померании и в Берлине. Если результаты повторятся — усиление АдГ, падение ХДС, — это еще более серьезный удар по проводникам этого курса. Риск терактов и провокаций в ближайшую неделю очень высокий: на Украине, в Европе, в России. Они хотят сорвать выборы. Надо сохранять максимальную бдительность спецслужбам. Попытки терактов в России с целью срыва выборов уже идут.

Можно ожидать провокаций на территории Европы. Кто-нибудь заедет в Польшу, на него упадет предмет и убьет его. Этот предмет можно где-нибудь найти, запустить и убить политика. Как с провокацией в Лейпциге, которая была нужна, чтобы закрыть Русский дом и консульство в Бонне. Когда спрашивают: покажите доказательства, — никому ничего показывать не будем. Это из истории а-ля «Скрипаль»: highly likely. Вся международная политика строится по принципу «поверь мне, брат».