Трамп против реальности: почему мирные планы буксуют

Американист Романов не верит в дипломатический успех президента США. Военная сила остается главным аргументом — и это признают даже в Вашингтоне

Вопрос о том, способен ли Трамп завершить украинский и иранский конфликты, волнует многих. Известный политолог Джон Миршаймер, один из ведущих реалистов в теории международных отношений, дает на этот счет пессимистичную оценку. Он неоднократно заявлял: дипломатия здесь бессильна, все решится на поле боя. Сила определяет исход — это его главный постулат.

На встрече с американскими экспертами Миршаймер и его коллеги сошлись во мнении: Трамп может хотеть мира, может пытаться восстановить диалог с Россией, но никто из них не верит в его способность достичь этого дипломатическими методами. Особенно скептичен сам Миршаймер. Для него военный фактор — основа, и он не видит иного пути, кроме как через силовое давление.

Что касается иранского конфликта, здесь ситуация иная. Там нет полноценного военного противостояния, как в Ираке или Афганистане. Но и здесь дипломатические усилия, по мнению экспертов, вряд ли приведут к быстрому результату. Миршаймер подчеркнул, что у Уиткоффа и Кушнера есть вес в Белом доме, но его недостаточно для прорыва.

Санкции: что может отменить Трамп, а что — нет

Санкционная политика остается одним из ключевых инструментов давления. Трамп может отменить те ограничения, на которые не распространяется закон CAATSA («О противодействии противникам Америки посредством санкций»), принятый еще в 2017 году. Этот закон заблокировал семь президентских указов, но восьмой, подписанный Байденом (№ 14024), который замораживает активы Центробанка России, Трамп отменить вправе.

Однако за почти два года его президентства мы не увидели серьезной отмены санкций. Были лишь послабления в виде лицензий на нефтяные сделки — и для России, и для Ирана. Похоже, это максимум, на который готова администрация до урегулирования конфликтов. Любые уступки Трамп не хочет демонстрировать, даже если они экономически выгодны.

Конгресс остается главным препятствием. Даже если Трамп теоретически обратится к парламенту с предложением снять ограничения, он не получит одобрения. В Палате представителей и Сенате сохраняется устойчивый антироссийский и антикитайский консенсус. Отдельные конструктивные голоса есть, но их недостаточно. Политическая борьба сильнее экономических интересов: демократы не дадут Трампу победу, республиканцы — демократу, если ситуация была бы обратной.

Стратегия Трампа: Гренландия, Панамский канал, Венесуэла

Вокруг внешнеполитических шагов Трампа складывается целый нарратив о стратегическом плане. Он атакует Гренландию, претендует на Панамский канал, Ормузский пролив, активизируется в Венесуэле и заключает соглашения с Австралией по редкоземам. Видна цепочка — ресурсный передел мира.

Но реальность оказалась прозаичнее. Венесуэльский проект — это попытка государства инвестировать в нефтяную индустрию другой страны. Пентагон готов финансировать магната, связанного с национальной нефтяной компанией. Звучит масштабно, но эксперты не верят в жизнеспособность плана без участия крупных частных корпораций вроде Chevron и ExxonMobil.

Государство не может обеспечить долгосрочные вложения — следующая администрация перекроит финансирование, начнутся бюрократические пертурбации. А венесуэльская инфраструктура разрушена санкциями, ее нужно обновлять: технологии, оборудование — это годы и миллиарды. Только частный капитал способен справиться с такой задачей. И пока он не проявит интерес, проект останется виртуальной заплаткой.

Триллион для России: бизнес ждет, но боится

В отношении России называется цифра в один триллион долларов совместных проектов. Потенциальные сферы — энергетика, технологии (особенно центры обработки данных), сельское хозяйство. Российские удобрения всегда пользовались спросом в США, почва и климат — конкурентное преимущество.

Однако американский бизнес пока не готов рисковать. Причина — санкционный навес. Даже если Трамп наобещает золотые горы, корпорации думают о последствиях: а что, если следующая администрация вернет ограничения? Придется сворачивать налаженное дело, нести убытки. Зачем рисковать?

Показателен пример Венесуэлы: там бизнес ждет возможности вернуться, но не торопится. Страх перед будущими санкциями и нестабильностью перевешивает жадность. Поэтому триллионный проект пока остается на уровне заявлений, а не реальных инвестиций.

Выборы в Конгресс: повлияют ли они на Украину?

Предстоящие выборы в Палату представителей могут изменить баланс сил. Демократы могут получить большинство (или усилить меньшинство), но на российско-американский диалог это вряд ли повлияет. Переговорный процесс идет на уровне президентских администраций, и Конгресс пока не играет в нем ключевой роли.

Может ли Конгресс заставить Трампа увеличить помощь Украине, вернуться к байденовским пакетам? Эксперты сомневаются. Давление будет, риторика может ужесточиться, но больших бесплатных поставок оружия и денег уже не будет. Трамп нашел удобную стратегию: он продает вооружение европейцам, а те передают его Киеву. Это устраивает всех — и республиканцев, и демократов.

Таким образом, даже при смене партийного большинства фундаментальных изменений не произойдет. Украина останется инструментом, но без прежних масштабов финансирования. Европа будет платить, Америка — зарабатывать.

Реализм против амбиций

Трамп — мастер громких заявлений и стратегических игр. Но реальность оказывается сложнее. Дипломатия буксует, санкции не отменяются, Конгресс блокирует инициативы, бизнес не спешит инвестировать. Военная сила остается главным аргументом, и в этом с Миршаймером сложно не согласиться.

Венесуэльский проект — пример того, как государственная инициатива упирается в отсутствие частного капитала. Российский триллион — еще более иллюзорен, потому что страх перед будущими санкциями пересиливает выгоду.

Предстоящие выборы не изменят расстановку сил. Консенсус против России и Китая сохранится, а большие пакеты помощи Украине останутся в прошлом. Трамп будет продолжать игру, но ее правила диктуют не только Белый дом, но и Конгресс, и корпорации, и международная обстановка. Реализм побеждает амбиции — пока что.