Транзит вместо заводов: Киргизия делает деньги из географии
Экономист Сухарев о том, почему малые экономики ЕАЭС растут быстрее России и чем это аукнется
Феноменальные темпы роста ВВП Киргизии, которые во многом обеспечены реэкспортом и логистическими услугами, вызывают закономерный вопрос об устойчивости такой модели. Показатели Киргизии и Армении были выше российских еще в 2015–2019 годах. В то время как Россия топталась около 2% роста, эти страны демонстрировали выше 3%.
В России об этом предпочитали не упоминать — это был странный аналитический провал. Даже страны Прибалтики, сегодня члены НАТО, росли на 4% с хвостиком. Киргизия — небольшая страна, но активный и последовательный член ЕАЭС, в отличие от Армении. Транзит, логистика, транспортная и экономическая инфраструктура обслуживают внешнеэкономическую деятельность и вносят существенный вклад в динамику ВВП. Значительная часть занятых уже завязана на это направление. Страна будет развивать и сохранять его, извлекая из географического положения свои дивиденды.
Вопрос не в самом транзите, а в отсутствии структурного анализа: какие именно локомотивы роста, кроме реэкспорта, работают на киргизскую экономику, никто внятно не объясняет. Пока внешнеэкономический фактор остается значимым, модель сохранится. Но если он исчерпается, страна рискует получить структурный перекос.
Разделяй и властвуй: зачем России укреплять ЕАЭС
России стратегически выгодно укреплять союз. Запад с момента разрушения СССР проводит на постсоветском пространстве политику «разделяй и властвуй». Цель — получить множество условных «армений» в подбрюшье России. Идея Бжезинского о контроле юга и востока никуда не делась: она фигурирует в официальных документах.
Поэтому расширение ЕАЭС за счет крупных стран — ОАЭ, Индонезии, Пакистана — отвечает российским интересам. Эти страны имеют вес в своих регионах, производят продукцию, нужную внутреннему рынку, и смогут воспользоваться преференциальными условиями союза. Торговля будет налажена в национальных валютах, как и между действующими членами.
Вопрос о перенасыщении рублями партнеров по ЕАЭС снимается просто: Россия заинтересована в инвестициях в эти страны. Участие в их экономиках укрепляет союз и предотвращает западную политику по схеме «разделяй и властвуй». Концентрация рублевого эквивалента — не проблема, а инструмент влияния, если использовать его как инвестиционный ресурс.
Армянский демарш: дверь на выход не прописали
Многовекторность некоторых партнеров — тема болезненная, особенно после армянских демаршей. Беда многих союзов, включая СССР, — отсутствие четкого механизма выхода. ЕАЭС унаследовал эту болезнь. Поэтому Армения и проводит откровенно антироссийскую политику.
Вектор сложился не за последний год: у него богатая история. Народы дружественные, но политическая элита во многих республиках полукомпрадорская. Эта компрадорскость бывает ориентированной на Россию, на Запад или на два стула. Два стула — временная ситуация, и второй стул, не российский, уже побеждает. Нужно быть готовыми к тому, что Армения перестанет быть членом союза.
Это очередная «победка» Запада на постсоветском пространстве. Мы в очередной раз проморгали ситуацию, хотя могли раньше предпринимать шаги. Теперь посыпать голову пеплом поздно. Договорные обязательства позволяют такой люфт, и люфт негативный для союза. Требуются политико-правовые меры, чтобы изменить основополагающие документы на принципах единогласия. Члены союза, видя армянские марши, должны предпринять шаги по укреплению союза. Цель Запада — ликвидировать ЕАЭС вообще, как и Союзное государство России и Белоруссии.
Нобелевские премии не помогут
Малый бизнес крякнул от обеспечительных платежей: заплатил, а вернуть сложно. Вопрос о разумной границе между государственным контролем и конкурентоспособностью — сложнейший для экономической теории.
Еще со времен нобелевского лауреата по экономике Стиглера искали золотую середину. Считается, что конкуренция выгодна потребителю, но не по всем товарам и рынкам. Выгода расплывчата, а большое число товаров не облегчает выбор. Уровень монополизма везде разный. Можно дать десять Нобелевских премий, но вопрос не будет решен.
Почему некоторым странам легче завозить товары в Россию, чем российским предпринимателям? Союз должен исходить из взаимовыгодного товарно-потребительского обмена. Есть товары, которые не производятся в Киргизии, но есть в России, и наоборот. Сотрудничество должно восполнять структурные пробелы. Для этого нужен план торгово-экономического развития на несколько лет. Такого продуманного плана у ЕАЭС нет. Ориентировочные вешки выставлены, товарооборот растет, но системного планирования не хватает.
Четыре свободы, которых нет: исходный смысл буксует
ЕАЭС создавали как аналог ЕС с четырьмя свободами: перемещение товаров, услуг, капитала и рабочей силы. С рабочей силой из-за требований безопасности свобода ограничена, и это оправданно. Но три другие свободы хотелось бы видеть постоянно.
На деле общего банка до сих пор нет, единое экономическое пространство провозглашено, но развивается ни шатко ни валко. Декларативные решения есть, а практическая динамика топчется на месте. Политически ответственные лидеры скажут, что устои сохраняются, но ревизия развития основных положений крайне важна. Демарши Армении ослабляют и затормаживают союз, подают сигнал другим членам. Они могут заколебаться или передумать о вхождении.
Исходные положения формально сохранены, но углубление интеграции — главный вопрос. У России нет иного решения, кроме экономического укрепления союза и его расширения. В условиях экономического и военно-политического давления Запада остается один вектор — не допустить распада ЕАЭС. Все решения по совершенствованию договорных условий должны укладываться в эту стратегическую цель.
