Мусульманский ответ НАТО?

Востоковед Керимов о том, как Саудовская Аравия, Турция и Пакистан создали союз, пугающий Израиль

То, о чем неделю назад говорили как о необходимости, свершилось: Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали в Мекке военное соглашение. Формально это первый шаг к созданию оборонного альянса, который многие уже окрестили «ближневосточным НАТО». Но насколько этот союз способен стать тем самым щитом, которого ждали?

Не вокруг Ирана и не под диктовку Вашингтона

Главная интрига нового альянса — его самодостаточность. Это первое за многие десятилетия военное соглашение глобального уровня, заключенное без участия какой-либо сверхдержавы. Мир привык, что коллективная оборона обязательно подразумевает американский, российский или китайский зонтик. Здесь же три крупные региональные державы решили обойтись без внешнего арбитра. Очевидно, что вокруг Ирана они не сплотятся: Тегеран десятилетиями воспринимался в регионе как источник угрозы, и даже отказ от экспорта исламской революции не снял эту обеспокоенность. Объединяться вокруг Израиля тоже никто не станет — по понятным причинам.

Союз этот — стратегический, на перспективу. Крупные и пока еще целостные государства региона осознали: региональный статус-кво трещит по швам, вакуум безопасности затягивает все новых участников, а выжить поодиночке не получится. Слишком явно просматривается стремление внешних игроков — прежде всего США и Израиля — загнать их в ловушку фрагментации.

Израиль недвусмысленно дает понять, что не потерпит на Ближнем Востоке крупных суверенных государств, способных в перспективе оказать сопротивление. Премьер Нетаньяху два дня назад открыто заявил: никакого палестинского государства ни в Газе, ни на Западном берегу, пока он у власти, не будет. Но аппетиты Тель-Авива простираются дальше — Южный Ливан, Голанские высоты, статус Иерусалима. Это огромный пункт, который исламские страны игнорировать не могут: арабская и мусульманская улица просто не позволит властям закрывать глаза.

В Эр-Рияде, Анкаре и Исламабаде понимают: рано или поздно очередь дойдет до них. Замаячит угроза расчленения, оккупации или дестабилизации, ведущей к коллапсу государственности. Осознание, что все они в одной лодке, наконец-то оформилось в конкретный документ.

Оружие из НАТО — не помеха независимости

Критики тут же указывают: Турция — член НАТО, Саудовская Аравия зависит от американских вооружений, Пакистан тоже не свободен от влияния Вашингтона. А недавний удар хуситов по саудовской территории, на который ни Анкара, ни Исламабад не ответили, якобы доказывает неработоспособность альянса. Но эти доводы бьют мимо цели.

Во-первых, зависимость от американского оружия как раз и подтолкнула эти страны к поиску коллективной самообороны. Соединенные Штаты уже показали, насколько они «надежный союзник» для того же Эр-Рияда. Союз как раз нацелен на снижение этой зависимости, в идеале — на сведение ее к нулю. Во-вторых, альянс не заточен под гибридные угрозы, с которыми десятилетиями сталкиваются его участники. Пакистан не нанесет ядерный удар по Греции, турецкий десант не пойдет штурмовать города в Кашмире. Хуситы, при всем уважении к их боевому задору, не уничтожат Саудовскую Аравию — скорее сами столкнутся с крайне неприятными последствиями, и без турок с пакистанцами. Индия, если бы могла решить пакистанский вопрос, давно бы это сделала, особенно учитывая китайский фактор.

Речь идет об экзистенциальной угрозе — о повторении иранского сценария, когда Израиль и США в той или иной комбинации пытаются тебя уничтожить. Именно от этого страхуются участники пакта. Турция, привыкшая десятилетиями виртуозно «лежать на целом ряде диванов» и феерично решать свои вопросы, в одиночку справлялась. Но коллективный ответ на подобные вызовы — совсем другой уровень.

На следующий день после подписания стороны не стеснялись в формулировках. Пакистанский главнокомандующий маршал Асиф Мунир прямо заявил: договор — это сигнал для врагов исламского мира, в первую очередь для Израиля. Теперь, по его словам, Тель-Авив не сможет пользоваться раздробленностью и разобщенностью мусульманских государств и действовать в прежнем формате. Глава МИД Турции Хакан Фидан подчеркнул, что соглашение готовилось с прицелом на расширение, и уже есть целый ряд стран, желающих присоединиться. Он открыто назвал Египет.

Кто следующий: от Каира до Баку

Список потенциальных кандидатов впечатляет. Египет — крупнейшая арабская страна по населению и военным возможностям, сильнейшая держава Северной Африки. Его присоединение автоматически распространит договор на африканский континент и Суэцкий канал. Катар — геоэнергетическая сверхдержава с мировым влиянием, которая, несмотря на прошлую блокаду со стороны аравийских монархий (тогда турки спасли Доху в военном плане, а иранцы — в экономическом), сейчас совершенно по-иному позиционируется. Вступление этих двух стран стало бы колоссальным успехом.

Не менее интересна кандидатура Азербайджана. С Турцией у Баку де-юре оборонительный пакт, с Пакистаном — де-факто такие же союзнические отношения. Исламабад поставлял Азербайджану истребители JF-17 и артиллерийские установки. Пакистан и Саудовская Аравия до недавнего времени были двумя единственными странами, не признавшими Армению на фоне Карабахского конфликта. У Азербайджана со всеми тремя государствами альянса исключительно плотные связи. Единственное формальное препятствие — азербайджанское законодательство, провозгласившее нейтралитет и неучастие в военных блоках. Впрочем, точно такая же коллизия существует и у Египта, чьи войска могут использоваться за рубежом только как миротворцы. Но где политическая воля, там и юридические нюансы решаемы.

Для Москвы появление Азербайджана в этом альянсе — новый элемент регионального статус-кво. Баку занимает стратегическое положение в Евразии, это одна из трех стран (наряду с Россией и Ираном), способных обеспечить сухопутную связку между Европой и Азией, и крупнейшее государство Закавказья. Придется тщательно выстраивать отношения и с объединением, и с его участниками.

Узбекский разворот и юго-восточный вектор

Еще один потенциальный кандидат — Узбекистан. Он не состоит ни в одном военном союзе, придерживается нейтралитета (хоть и не такого холодного, как Туркменистан), но обладает крупнейшей демографией и самой серьезной армией в Центральной Азии. Регион превращается в драйвер роста, и за влияние там борются все — от России и Китая до Запада. Включение Ташкента в орбиту альянса стало бы мощным геополитическим ходом.

Юго-Восточная Азия тоже не останется в стороне. Турция, Пакистан и Саудовская Аравия имеют союзнические отношения с Индонезией и Малайзией. Причем Джакарта и Куала-Лумпур могут сами проявить инициативу — такое уже случалось, когда именно они инициировали тесное сближение с Исламабадом, Эр-Риядом и Анкарой.

Наконец, на перспективу в фарватер союза могут войти — пусть и не как полноправные члены — такие проблемные государства, как Сирия, Ливия, Судан и Сомали. Повсюду там сильны позиции тройки основателей, а также, потенциально, Египта и Катара.

Контуры нового оборонного альянса вырисовываются от Балкан до Южно-Китайского моря. Региональные тяжеловесы всерьез намерены взять безопасность в свои руки, и западным столицам придется считаться с тем, что на Ближнем Востоке больше не получится играть в привычную игру «разделяй и властвуй».