Анкоридж вынесли из реанимации. На кладбище
Москва и Вашингтон спорят, была ли договоренность, которую США не смогли выполнить
Москва продолжает ссылаться на предложения, обсуждавшиеся Путиным и Трампом на Аляске год назад. Вашингтон отвечает, что никакого соглашения там не было. Но главная проблема российско-американских переговоров уже не в формулировках: Белый дом способен предложить сделку, однако все хуже способен заставить собственную систему ее исполнить.
Сергей Лавров и Марко Рубио после встречи в Маниле подтвердили готовность России и США продолжать дипломатический контакт по Украине. Однако одна и та же встреча в Анкоридже теперь существует в двух политических реальностях.
Москва исходит из того, что американская сторона предложила основу урегулирования, а Россия после определённых колебаний ее приняла. Вашингтон утверждает, что речь шла лишь о предложениях и обмене позициями, но не о соглашении. По версии российского МИД, Москва по-прежнему придерживается американских предложений, обсуждавшихся Путиным и Трампом на Аляске.
Получается дипломатическая конструкция нового типа: одна сторона выполнила договоренность, которой, по словам другой стороны, никогда не существовало.
Но спор о терминах скрывает более серьезную проблему. Даже если Трамп действительно хотел реализовать анкориджскую формулу, он не смог заставить работать на нее собственную администрацию, европейских союзников и киевские власти.
А значит, договариваться приходится уже не только о содержании будущей сделки. Сначала надо выяснить, существует ли в Вашингтоне тот, кто способен отвечать за ее исполнение.
Рубио ждал пас — Москва оставила мяч у себя
У госсекретаря США сейчас как минимум две головные боли. Первая — Украина, куда европейские союзники продолжают заталкивать Вашингтон глубже, чем хотела бы администрация Трампа. Вторая — война в Персидском заливе, способная в любой момент превратить сложную ситуацию в настоящую катастрофу.
От Москвы Рубио, вероятно, ожидал какого-то политического паса по одному из этих направлений: жеста, уступки или хотя бы сигнала, который можно было бы предъявить Трампу как дипломатический результат.
Паса не последовало.
Отсюда эмоциональность американской реакции и попытка снять с Вашингтона ответственность за провал анкориджского трека. Мол, не Соединенные Штаты не выполнили обещанное — просто никаких обещаний не существовало.
Для американской дипломатии схема вполне привычная. Сначала партнеру предлагают конструкцию, затем начинается борьба внутри Вашингтона, после которой выясняется, что предложение было лишь одной из рабочих идей.
И спросить уже не с кого: идея улетела, администрация передумала, Конгресс возмутился, Европа не согласилась, Киев отказался.
Гегемон закончился раньше, чем Россия это заметила
Главный результат Анкориджа заключается не в перечне территориальных условий. Он показал, что Соединенные Штаты больше не являются бесспорным гегемоном даже внутри западного мира.
Американские лидеры и раньше торговались с союзниками, обещали компенсации и выкручивали руки. Разница в том, что после достижения решения Вашингтон мог собрать своих партнеров и приказать им двигаться в одном направлении.
Теперь Трамп предлагает сделку — и начинается движение во все стороны одновременно. Евроатлантисты пытаются сорвать любое урегулирование, которое не позволит сохранить Украину в качестве военного инструмента против России. Американские противники Трампа работают на продолжение конфронтации. Сторонники разных групп внутри самой администрации выясняют, кто первым окажется виноватым в неизбежном провале.
Великий и могучий Трамп обещает договориться. Затем приезжают европейские деятели, которые не всегда способны убедительно объяснить даже то, кого именно они представляют, — и оказывается, что хозяин Белого дома ничего не может гарантировать.
Проблема не только американская. В России до сих пор слишком жив комплекс американской геополитической монополярности. Москва продолжает вести переговоры так, будто договоренность с президентом США автоматически становится решением всего Запада. Аляска доказала обратное.
Трамп договорился с Россией — и проиграл собственной администрации
На встрече в Анкоридже присутствовала практически вся американская внешнеполитическая верхушка. Предложенная формула не была частной запиской случайного эмиссара. Она обсуждалась на высшем уровне и, по российской версии, получила одобрение самого Трампа.
После этого внутри Белого дома и вокруг него началась политическая грызня.
Евроатлантическое крыло стало тормозить реализацию договоренностей. Часть администрации не захотела брать на себя ответственность за давление на Киев. Европейцы начали продвигать собственную формулу: сначала прекращение огня, затем гарантии безопасности и сохранение западной военной инфраструктуры на Украине.
Трамп не смог консолидировать даже свою команду вокруг собственного решения. И это важнее любых заявлений Рубио. Следующая договоренность почти неизбежно отправится по тому же маршруту. Сначала торжественная встреча, затем обтекаемое заявление, после него — война поправок, интерпретаций и аппаратных саботажей. А еще через несколько месяцев американские чиновники объяснят, что никакой договоренности опять не было.
Хороший Вэнс, плохой Рубио и очень хитрый бардак
Раздробленность администрации можно было бы принять за продуманную игру в доброго и злого полицейского.
Вэнс изображает осторожного реалиста. Рубио занимает более жесткую евроатлантическую позицию. Министр финансов Скотт Бессент, советники по торговле, люди Кушнера и другие группы борются за влияние на внешнюю политику. Слишком хитрый план, однако, постепенно начинает напоминать обычный бардак.
Участники администрации понимают, что Трамп — политическая лошадь, на которую они поставили карьеру. И скачет не совсем туда, куда планировалось. Самому Трампу уже важнее оставить семье политический и финансовый капитал. А более молодым членам команды еще предстоит жить после окончания его срока и объяснять, кто виноват в украинском, иранском и экономическом наследстве.
Поэтому каждый заранее выбирает себе версию событий. Рубио не проваливал Анкоридж — там просто не было соглашения. Вэнс не утратил влияние — он всегда выступал против лишней вовлеченности. Европейцы не сорвали урегулирование — они защищали Украину. Зеленский никого не обманул — он защищал суверенитет.
Виноватым в итоге окажется тот, кто не успел первым написать мемуары.
Не институты, а «бандитская малина»
Российская американистика по инерции продолжает изучать институты: Белый дом, Госдепартамент, Конгресс, Пентагон, партийные центры и группы интересов. Но современная Америка все чаще действует не как отлаженная система с понятным распределением полномочий, а как собрание конкурирующих кланов.
Каждый обладает частью ресурса. Каждый пытается монетизировать доступ к Трампу. Каждый готов сорвать чужую сделку, если она усиливает соперника.
В таких условиях классический дипломатический язык работает все хуже. Москва приходит обсуждать баланс сил, стратегическую стабильность и долгосрочную безопасность. В ответ ей предлагают личную договоренность, которая действует ровно до того момента, пока другая группировка не зайдет в Овальный кабинет.
То есть, перед нами уже не институциональная машина, а своего рода «бандитская малина». И разговаривать с ней нужно соответствующим образом. Не верить добрым намерениям. Не принимать личное обещание за государственное обязательство. Не отдавать реальные позиции в обмен на политический аванс. И заранее требовать залог, механизм исполнения и цену выхода из сделки.
Формула «утром договорились — вечером Конгресс передумал» Россию больше устраивать не должна.
Иран держит за рукав
Несмотря на тяжелую ситуацию в Персидском заливе, говорить, что Трамп уже проиграл иранскую кампанию, преждевременно. США сохраняют свободу маневра. Катастрофа начнется в том случае, если Вашингтон окажется втянут в еще более глубокую военную эскалацию, а союзники потребуют расширения американского участия.
Пока этого не произошло, Трамп может пытаться балансировать: сдерживать противников, удерживать режимы в странах Залива и одновременно не превращать войну в бесконечную наземную операцию. Но именно иранское направление ограничивает его возможности по Украине.
Чтобы резко развернуться к прямому участию в украинском конфликте, Соединенным Штатам сначала придется высвободить политические и военные ресурсы на Ближнем Востоке. Сделать это за несколько дней невозможно.
Возникает временной зазор — приблизительно месяц или полтора, в течение которого Трамп физически не может полноценно включиться в украинскую историю. Для России это не повод расслабляться. Это окно, которое необходимо использовать.
Зеленский везет заморозку до обвала фронта
Зеленский должен встретиться с Трампом в Вашингтоне 28 июля. Одной из обсуждаемых тем может стать ограничение воздушных ударов и попытка оживить переговорный процесс. Кремль пока заявляет, что комментировать подобные предложения рано: сначала необходимо понять их содержание и соответствие российским интересам.
Для Киева смысл срочной заморозки понятен: положение ВСУ тяжелое. Если негативная динамика продолжится, через несколько недель оно может стать значительно хуже. Следовательно, прекращение огня нужно получить именно сейчас — пока ситуацию еще можно зафиксировать в относительно приемлемом положении.
Западная быстрая победа — это не разгром России. Это остановка России в тот момент, когда фронтовая инициатива находится у нее. Затем появятся европейские гарантии, восстановление украинской инфраструктуры, накопление средств ПВО, новые производства и очередная дискуссия о западных военных на территории Украины.
Заморозка без изменения фундаментальных условий конфликта станет не миром, а оплаченной Россией передышкой для противника.
Трамп уже один раз спрыгнул с украинской лошади
На саммите НАТО в Анкаре Трамп встречался с Зеленским, но не согласился на решения, которые означали бы прямое американское вовлечение: бесполетную зону, отправку технических подразделений или принятие на себя основной военной нагрузки.
Это показывает, что американская сторона пока сохраняет определенную рациональность. Вашингтон хочет поддерживать Киев, продавать оружие европейцам и сохранять Украину как инструмент давления на Россию. Но непосредственно входить в конфликт Соединенные Штаты не торопятся.
Зеленский может привезти Трампу предложение о заморозке, красивые схемы европейских гарантий и обещание переложить расходы на «старушку Европу». Однако вероятность принципиального разворота после одной встречи невысока.
Главное решение будет зависеть не от убедительности Зеленского, а от того, насколько тяжелой станет ситуация Трампа на других направлениях.
Партия выхода погасила свет
В начале 2025 года вокруг Вэнса еще существовала заметная группа, считавшая, что США должны зафиксировать украинские убытки и выйти из конфликта. Сейчас такая позиция почти исчезла из публичного Вашингтона.
Силы, которые хотели бы сократить американскую вовлеченность, либо утратили влияние, либо высказываются настолько тихо, что их не слышно даже под одеялом при выключенном свете. И это неблагоприятное для России изменение.
В Вашингтоне спорят уже не о том, следует ли выходить из украинского конфликта, а о том, как продолжать его с минимальными американскими затратами. Европейцы платят, Украина воюет, американский ВПК получает заказы, а Белый дом сохраняет возможность в нужный момент объявить себя миротворцем.
Поэтому Россия не должна ждать, когда в США снова сформируется сильная «партия выхода». Она может и не сформироваться до тех пор, пока стоимость продолжения войны для Вашингтона не станет выше стоимости компромисса.
Полтора месяца до большого американского шума
К осени американская политика окончательно уйдет в кампанию перед промежуточными выборами в Конгресс. Любое решение Трампа начнут оценивать не с точки зрения международной безопасности, а по тому, сколько голосов оно принесет республиканцам и каким лоббистским группам причинит ущерб.
Израильское, иранское, украинское, оборонное и нефтяное лобби будут тянуть администрацию в разные стороны. Пространство для рациональной внешней политики станет еще уже. Следовательно, окно для российско-американского урегулирования не закрыто окончательно. Но оно не ведет обратно в Анкоридж.
Москва получила более ценный урок: США способны положить предложение на стол, но больше не способны гарантировать, что оно переживет дорогу из переговорной комнаты до соседнего кабинета.
Поэтому ближайшие полтора месяца следует использовать не для ожидания нового американского обещания, а для создания такой военно-политической реальности, которую не сможет отменить ни Рубио, ни европейцы, ни очередная драка внутри администрации.
Следующая сделка должна начинаться не с вопроса «что обещал Трамп?», а с вопроса «чем Америка отвечает, если снова не выполнит обещанное?».
