Как Тегеран заставил США просить переговоров, рассорил арабский мир и вышел из войны сильнее
Востоковед Долгов раскрывает суть то затихающего, то вспыхивающего вновь иранского конфликта
Когда Соединенные Штаты и Израиль начинали агрессию против Ирана, цели формулировались без дипломатических экивоков: устранение правящего режима как минимум, разрушение государственности — как максимум. Нетаньяху рисовал перед израильтянами картину полной безопасности, достигнутой через подавление всех противодействующих сил. Блицкриг не удался. Иран не просто выстоял — он нанес ответные удары такой силы, что Вашингтон впервые в истории оказался вынужден сесть за стол переговоров с заведомо более слабым в военном отношении противником.
Иранские ракеты накрыли от 13 до 15 американских военных баз в странах Персидского залива, Иордании и Ираке. Такого в истории еще не случалось: страна, чей военный потенциал несопоставим с американским, принудила США к диалогу с позиции силы. Тегеран мгновенно взлетел в рейтингах — и среди шиитов, и среди суннитов.
Дальше — больше. Удары Израиля и США по иранской территории, повлекшие гибель мирных жителей и особенно детей в школе в Минабе, сыграли роль мощнейшего внутреннего катализатора. После того как гибнут дети, поддерживать внешнего врага или даже просто оппонировать собственной власти становится невозможно. Общество сплотилось.
На этом фоне разговоры о якобы существующем расколе в иранском руководстве выглядят откровенной информационной спецоперацией. Никакого реального противостояния между Корпусом стражей исламской революции и другими ветвями власти нет: это единая структура, где кадры свободно перемещаются между ведомствами. А якобы заявления верховного лидера Моджтабы Хаменеи — не более чем попытка внешних сил посеять раздор, который на земле не прорастает.
Трамп, Нетаньяху и плавающие сроки
Ситуация кардинально изменилась не только в регионе, но и внутри США и Израиля. Трамп шел на выборы с бравурными обещаниями покончить с Ираном «за три дня». Американцы, не привыкшие к долгим войнам без предсказуемого результата, увидели, что бензин дорожает, а обещания оказались фейком. Антитрамповская оппозиция набирает обороты.
В Израиле зеркальная картина. Да, были успехи: свержение сирийского режима, болезненные удары по «Хезболле», устранение Хасана Насраллы, уничтожение лидеров и боевиков ХАМАС. Но на Иране Нетаньяху споткнулся. Сотни убитых израильских солдат, удары по городам и ядерным центрам Израиля — все это разбивает миф о неуязвимости.
Для Нетаньяху переговоры не нужны и даже опасны. Ему нужна победа — любая. Хотя бы свержение режима в Тегеране, хотя бы его значительное ослабление. Без этого вопрос его политического выживания встает ребром: едва он сойдет с дистанции, его ждут отложенные судебные дела и конец карьеры. Но идти против Трампа он не может — и вынужден скрепя сердце участвовать в диалоге.
Как конфликт переформатировал арабский мир
Война привела к тектоническому размежеванию арабо-мусульманского мира. На одном полюсе — Эмираты и Бахрейн, склонявшиеся к сотрудничеству с Израилем и ранее, а теперь готовые даже войти в коалицию по разблокированию Ормузского пролива против Ирана. У каждого свой шкурный интерес. Абу-Даби претендует на три острова, контролируемых Тегераном, и ослабление Ирана развязывает ему руки. В Бахрейне большинство населения — шииты при суннитской правящей династии, и усиление Ирана для монархии смерти подобно.
На другом полюсе — Катар, Турция, Египет, Пакистан, выступающие за мирное решение кризиса и де-факто играющие на стороне Ирана. Турция пытается возглавить этот альянс, и мотивы Анкары понятны: чрезмерное усиление Израиля в регионе — прямая угроза для нее самой. Израиль не скрывает, что уничтожение военного потенциала арабских стран является его стратегической целью. Достаточно взглянуть на Сирию: после свержения Башара Асада израильская авиация нанесла серию ударов по военным объектам уже новой сирийской армии. Это не борьба с режимом — это планомерное разоружение соседей.
Саудовская Аравия, хранительница двух мусульманских святынь и лидер суннитского мира, оказалась в двусмысленном положении. Идти в коалиции с Израилем и США для Эр-Рияда невозможно ни с точки зрения статуса, ни с точки зрения внутренней легитимности. Поэтому саудовцы, поссорившись с Вашингтоном, выстраивают оборону совместно с Пакистаном, а где Пакистан — там и Китай. Это создает новую геополитическую ось, где региональные игроки больше не оглядываются исключительно на американского арбитра.
Иран вышел из конфликта не победителем в классическом смысле, но стороной, заставившей себя уважать. Он сохранил государственность, сплотил общество, нанес противнику чувствительные удары и рассорил арабских соседей, заставив их определяться. А Вашингтон и Тель-Авив, начав с обещаний тотального разгрома, закончили плавающими сроками переговоров и пониманием, что легкой прогулки не будет. И это, пожалуй, главный итог кампании, которую на Западе предпочли бы забыть.
