Переговорный тупик: как США изображают посредника, имея собственный интерес

Американист Демчук о главном препятствии на пути к мирному соглашению между Москвой и Киевом

Заявление госсекретаря Рубио о возможном выходе США из переговорного процесса по Украине — не более чем тактический ход. Это попытка давления и на Киев, и на Москву, угроза прекратить посредничество, которое и без того сложно назвать нейтральным. Посредник должен быть беспристрастен, а Соединенные Штаты продолжают поддерживать Украину санкциями и поставками оружия через европейские каналы. По сути, Вашингтон — не посредник, а третья сторона с собственным интересом. Жесткий сигнал Рубио свидетельствует о том, что продавить свою позицию не удается ни в диалоге с Россией, ни в диалоге с Украиной.

Для США любое соглашение между Москвой и Киевом о перемирии уже стало бы успехом — при одном условии: оно не должно выглядеть как победа России. Именно здесь возникает главное препятствие. Железобетонная позиция Москвы, требующая вывода украинских войск из Донбасса, международного признания территорий, вошедших в состав Российской Федерации, и снятия санкций, может быть истолкована как безоговорочная капитуляция Украины. Для Вашингтона такой исход категорически неприемлем. Им нужен компромисс, при котором Киев не почувствует себя проигравшим.

Одновременно это давление и на Украину: намек на то, что США могут не только выйти из переговорного формата, но и прекратить, например, поставки разведывательных данных. Впрочем, оружие продолжит поступать — интересы американского ВПК слишком серьезно завязаны на этом конфликте. Полный выход США из переговоров маловероятен: это означало бы, что все время, прошедшее с инаугурации Трампа, потрачено впустую, а главное предвыборное обещание не выполнено. Реалистичнее выглядит пауза — возможность взять время для оценки новых российских предложений.

Спасательный круг для Белого дома: российские инициативы как повод не уйти

Обновленные предложения России могут стать для США тем самым спасательным кругом. Можно объявить, что требуется время на изучение дополнений, и возобновить консультации. Не исключены и новые визиты Уиткоффа с Кушнером в Москву, и телефонный разговор Трампа с Путиным. У американской стороны здесь полностью развязаны руки: одни и те же инициативы можно подать как конструктивные — и заявить, что соглашение ближе, чем когда-либо, а можно объявить неприемлемыми, обвинив Москву в повторении старых формулировок под новым соусом. В последнем случае пауза затянется, и переговоры вновь окажутся в подвешенном состоянии.

Реакция Украины предсказуема: любые российские предложения будут отвергнуты. Однако если аналогичные инициативы зазвучат из уст американских представителей, Киеву придется отнестись к ним с гораздо большим вниманием.

Вопреки расхожему мнению, откладывать активную фазу переговоров до президентской кампании 2028 года никто не станет. Есть две фиксированные даты, которые диктуют темп. Первая — 4 июля, 250-летие Америки. Трамп должен выйти к нации с тезисом о небывалом расцвете и влиянии США, и прогресс в украинском урегулировании обязан стать частью этого триумфа. Вторая — начало ноября, промежуточные выборы. К этому моменту внешнеполитический успех также должен быть предъявлен избирателю.

Ждать дальше — слишком рискованно. Неизвестно, что будет с Европой. Во Франции сменится президент, и пока непонятно, кто придет на смену Макрону, претендующему на лидерство в ЕС. Нынешняя коалиция в Германии во главе с канцлером Мерцем может не досидеть до 2028 года. США как держава, претендующая на глобальное лидерство, обязана брать инициативу в свои руки, играть на опережение. Тогда любые последующие события можно будет списать на результат американского руководства, а Европе оставить роль ведомых, реагирующих на повестку, заданную Вашингтоном.

Личности против истеблишмента: с кем проще говорить Москве

Вопрос о том, кто предпочтительнее за переговорным столом — Вэнс или Рубио, — переоценен. Да, если сравнивать чисто личностный бэкграунд, с Вэнсом было бы проще: Рубио занимает куда более жесткую антироссийскую позицию, достаточно вспомнить его риторику по Кубе и Венесуэле.

Но решение принимает не один человек и даже не пара политиков. Реальным центром власти остается американский истеблишмент — то самое глубинное государство, под давлением которого постепенно эволюционирует и сам Трамп. От него уже уходят люди, ранее яро поддерживавшие президента, понимая, что и он не абсолютно свободен в своих действиях, вынужден реагировать на доклады советников и колоссального государственного аппарата.

Ключевой вопрос — чья лоббистская группа возобладает. Одни требуют скорейшего завершения конфликта, нормализации контактов с Россией и снятия экономических барьеров, мешающих бизнесу. Деньги любят тишину, и американские инвесторы хотят заходить и в Россию, и на Украину без препятствий.

Другие, напротив, настаивают на продолжении конфликта, додавливании России как главного конкурента после Китая, разрушении российско-китайского партнерства и накачивании Европы американским оружием. У этой группы железный аргумент: если наступит мир, то зачем столько вооружений? Придется сокращать военные расходы и сворачивать помощь Украине, значительная часть которой оседает в самих Штатах в виде заказов на товары и услуги. Сталкиваются разнонаправленные интересы, и исход этой борьбы определит все.

Китайский трек: почему визит Путина — не ответ Трампу

Параллельно с украинским тупиком развиваются и другие треки российско-американских отношений — бизнес, Китай, Иран, Ормузский пролив. Здесь часто возникает соблазн увязать все в единую схему, особенно на фоне визита Владимира Путина в Китай, состоявшегося сразу после поездки Трампа. Однако это чистое совпадение. Визит Трампа в КНР планировался на более ранние сроки и неоднократно откладывался из-за событий вокруг Ирана. Российско-китайские контакты имеют собственный, давно утвержденный график — с согласованными датами, перечнем документов и повесткой. Это не ситуативная реакция на американскую дипломатическую активность, а плановая работа.

Китай мыслит долгосрочными категориями. В Пекине прекрасно понимают, что через два-три года в Белом доме появится новый президент, и значительная часть наследия Трампа может быть отменена так же стремительно, как он сам отменял указы Байдена.

На этом фоне разрыв с Россией ради сиюминутного сближения с США невозможен. Россия для Китая — предсказуемый, стабильный партнер, отношения с которым выстраивались десятилетиями. Разрыв означал бы потерю серьезных экономических выгод. При этом Китай не стремится к конфликту с Соединенными Штатами, ровно как и США не заинтересованы в эскалации с Пекином. Худой мир лучше холодной войны.

Но российско-китайский трек идет по собственной траектории, не подверженной влиянию отношений каждой из сторон с третьими странами. Это демонстрация того, что стратегическое партнерство Москвы и Пекина — величина постоянная, не зависящая от внешней конъюнктуры.