Предвыборная гонка-2026: кто станет вторым после «Единой России»?
Медиаэксперт Еловский обращает внимание на неожиданную динамику между КПРФ и ЛДПР
В преддверии осенних выборов в Госдуму социологи решили зайти с нестандартной стороны. Специалисты Russian Field впервые задали респондентам вопрос не о симпатиях, а о прогнозе: кто, по вашему мнению, займет второе место? Результаты оказались любопытными: 29% опрошенных ставят на КПРФ, 25% — на ЛДПР. Остальные партии заметно отстают.
Важно понимать: это не рейтинг партий, а именно ожидания. Люди часто мыслят стереотипами, и здесь мы видим, кого они воспринимают как главную оппозиционную силу.
Проблема в том, что сравнить с прошлыми годами нельзя — такой замер сделан впервые. Но по косвенным признакам и экспертным наблюдениям, еще года два назад цифры ЛДПР были раза в два ниже. И если это так, то для КПРФ ситуация близка к катастрофе: немалая часть избирателей уже не считает коммунистов безальтернативным номером два.
КПРФ: потеря протестной ниши и груз прошлого
КПРФ долгие годы кормилась за счет протестного электората. Пенсионная реформа, союз с несистемщиками, скандальные фигуры вроде бывшего депутата Рашкина — все это работало на образ «борцов с режимом». Но после начала СВО партия оказалась в сложном положении: многие активисты, замеченные в антивоенной риторике, уехали или были отодвинуты, и КПРФ пришлось срочно переобуваться. Формально она поддержала внешнеполитический курс, но внутри страны осталась в роли критика экономической политики.
Отсюда — традиционный левый популизм, который часто граничит с финансовой безграмотностью. Когда представители комитета по бюджету вроде Макарова подсчитывают стоимость инициатив КПРФ, выясняется, что они тянут на два федеральных бюджета сразу. Доходы казны таких щедростей не выдерживают, но партия продолжает генерировать лозунги в стиле «каждой бабе по мужику, мужику по зарплате». Избиратель это видит и постепенно разочаровывается.
Отдельная тема — отношения с теми, кого сегодня принято называть «иноагентами» и «экстремистами». КПРФ в свое время слишком плотно заигрывала с этой публикой, рассчитывая на электоральный прирост. Скандал с убитой лосихой и прочие истории больно ударили по имиджу. В итоге партия получила жесткую прививку: избавилась от самых одиозных фигур и, судя по всему, переосмыслила свою стратегию. Хотя, как в любой массовой организации, за местными активистами уследить сложно — риск неожиданных альянсов в регионах остается. Но в целом ядро партии этот урок, кажется, выучило, пусть и дорогой ценой.
ЛДПР: лево-правый гибрид на марше
ЛДПР традиционно воспринималась как правоцентристская сила: государственники, сторонники жесткой миграционной политики, но без крайностей. У нее всегда был свой ядерный электорат, который ценит яркие заявления и конкретные инициативы. Однако, чтобы оторваться от КПРФ и закрепиться на втором месте, этого мало. Нужно расширять базу.
И здесь жириновцы пошли по пути, который в Европе уже опробован: синтез левого и правого. Самый свежий пример — Союз Сары Вагенкнехт в Германии, где жесткая миграционная повестка сочетается с требованиями социальных пособий и огосударствления экономики.
ЛДПР сейчас движется в том же направлении: с одной стороны, закручивание гаек в отношении мигрантов, с другой — популистские социальные обещания. Это позволяет собирать голоса и справа, и слева, создавая уникальную нишу.
Центризм по-русски: «Единая Россия» и ее рецепт стабильности
На этом фоне «Единая Россия» выглядит монолитом центризма. Ее формула проста и работает безотказно: мы выполнили обещанное, несмотря на все трудности, и дальше будет так же стабильно.
Кампания строится вокруг «народной программы», сформированной пять лет назад из пожеланий самих граждан. Сейчас идет отчет о ее выполнении — и показатели там неплохие, слоган «Есть результат» вполне оправдан.
Для центристского избирателя, которого большинство, это именно то, что нужно. Он не хочет потрясений, ему важно ощущение предсказуемости и понятный образ будущего. «Все будет хорошо, хуже не станет» — эта мантра успокаивает и дает чувство опоры. «Единая Россия» транслирует именно это, и пока альтернативы в этой нише у нее нет.
«Новые люди»: прогрессивисты с дронами
Отдельного внимания заслуживает партия «Новые люди». Их часто называют технократами, но точнее будет определение «прогрессивисты». Они не просто за технологии, а за новый подход к экономике, поддержку бизнеса, современные решения. В обществе есть устойчивый запрос (10–12%) на такие силы. Пока у «Новых людей» чуть больше 5%, но потенциал роста огромен.
Удачно сложилась и лидерская тройка. Владислав Даванков показал себя на президентских выборах, Алексей Нечаев остается лицом партии, а Сардана Авксентьева добавляет нестандартный взгляд и тянет за собой голоса восточных регионов (Якутия, Бурятия), где ее помнят и любят. К тому же партия умело вписывает свою повестку в контекст СВО — например, поддерживая волонтеров, которые в гаражах собирают дроны. Это работает на образ полезных и деятельных людей, а не просто критиков.
Итог: расклад перед выборами становится все интереснее. КПРФ лихорадит в поисках новой идентичности, ЛДПР нагло берет лево-правым синтезом, «Новые люди» наступают с прогрессистского фланга, а «Единая Россия» уверенно стоит на центристской платформе стабильности. Второе место — приз, за который развернется реальная борьба. И опрос Russian Field показал: интрига есть.
