Анкоридж плюс полгода
Политолог Суслов объясняет, почему надежды на Трампа тают быстрее, чем лед в его любимом коктейле
Ровно полгода назад саммит в Анкоридже рождал осторожный оптимизм. Договоренности, достигнутые с командой Трампа, казались если не тектоническим сдвигом, то хотя бы точкой входа в новый формат российско-американских отношений.
Сегодня этот оптимизм уходит в песок. Не потому, что Москва передумала или ужесточила позицию. А потому, что в Вашингтоне, как выясняется, подписывать итоговые коммюнике умеют, а выполнять взятые на себя обязательства — не очень.
Признание, которое ничего не меняет
Министр иностранных дел Сергей Лавров в недавнем интервью телеканалу НТВ был абсолютно точен, обозначив водораздел между подходом Дональда Трампа и позицией европейской «партии войны». Трамп действительно несколько раз публично признавал, что попытки втянуть Украину в Североатлантический альянс были ошибкой, и сама постановка вопроса о неизбежности этого членства наносила ущерб европейской безопасности. Это принципиально отличает его и от традиционного атлантического истеблишмента, и от собственного глубинного государства, и уж тем более от демократической администрации Байдена, которая сделала «открытые двери» НАТО для Киева едва ли не религиозной догмой.
Однако этот вопрос — лишь самый легкий из тех, что лежат на столе переговоров. Самый очевидный, самый публичный, но далеко не самый тяжелый. Тяжелые вопросы остались за скобками анкориджских пониманий, и именно там сегодня концентрируется главное сопротивление.
Территориальное урегулирование — раз. Гарантии безопасности — причем не только для Украины, но и для России, — два. Обеспечение прав русскоязычного населения на украинской территории — три. И по всем этим направлениям прогресс отсутствует полностью. Более того, в риторике администрации Трампа периодически проскальзывают интонации, свидетельствующие о готовности предоставить Киеву такие гарантии безопасности, которые, будь они реализованы, стали бы не гарантиями безопасности для Украины, а гарантиями опасности для России.
Анкоридж: назад в будущее
Главное из заявлений Сергея Лаврова, сделанных не только в интервью НТВ, но и в целой серии его публичных выступлений последних недель, — не критика Трампа как такового. И тем более не отказ от диалога. Это фиксация провала. Провала реализации.
Договоренности Анкориджа, которые уже потребовали от России определенной внешнеполитической гибкости и готовности к компромиссам, повисли в воздухе. Администрация Соединенных Штатов оказалась не способна — или, что еще тревожнее, не готова — обеспечить их выполнение со стороны киевского режима и европейских столиц. И те, и другие саботируют процесс методично, с видимым профессиональным удовольствием и полной безнаказанностью.
Владимир Зеленский по-прежнему отказывается от каких-либо территориальных уступок, демонстративно игнорируя любые сигналы из Вашингтона. Европейские лидеры настаивают на сохранении неограниченного оружейного потока и размещении на украинской территории контингента так называемой «коалиции желающих». Брюссель и Париж с Лондоном в унисон твердят, что вопрос о членстве Украины в НАТО не может быть снят с повестки окончательно, его можно лишь отложить.
И вот здесь возникает ключевая диспропорция. Трамп вместо того, чтобы жестко давить на союзников и клиентов, пытается давить на Россию. Отсюда — демонстративные захваты танкеров так называемого «теневого флота». Отсюда — периодически вбрасываемые в инфополе разговоры о новых антироссийских санкциях. Отсюда — нарочитое, подчеркнуто пренебрежительное отношение к российским интересам в Венесуэле, на Кубе, в Иране.
И вот это уже совсем не похоже на ту новую модель отношений, о которой договаривались в Анкоридже.
As long as it takes: возвращение блудного лозунга
Отдельного внимания заслуживает лексика. В риторике американской администрации снова, спустя почти год забвения, появилось это словосочетание — «as long as it takes». «Столько, сколько потребуется».
Раньше оно означало готовность Вашингтона бесконечно долго финансировать киевский режим. Теперь оно приобрело новую коннотацию: Соединенные Штаты будут продавать вооружения европейским странам НАТО, а те — передавать их Украине. Столько, сколько Европа будет способна это покупать.
Трамп нашел формулу, которая позволяет ему формально дистанцироваться от прямой поддержки Киева, но при этом сохранять и даже наращивать оружейный экспорт. Европа платит — Украина получает — американский ВПК зарабатывает. Россия остается в положении проигравшей стороны, которую пытаются додавить чужими руками, но с использованием американских технологий и логистики.
Слабость как диагноз
Ключевая проблема администрации Трампа, которая становится все более очевидной, — ее внутриполитическая уязвимость. И эта уязвимость будет только нарастать. В ноябре 2026 года промежуточные выборы в Конгресс. Победа демократов (а это сегодня наиболее вероятный сценарий) окончательно закроет то узкое окно возможностей, которое сейчас еще сохраняется.
Трамп станет политически еще слабее, чем сегодня. И если сейчас он не может додавить ни Зеленского, ни европейских лидеров, то после ноября не сможет и подавно. Демократы, получив контроль над Палатой представителей, заблокируют любые мирные инициативы, которые будут восприниматься как «капитуляция перед Россией». Украинский вопрос снова станет инструментом внутриполитической борьбы, и Трамп окажется в глухой обороне.
Когда Россия шла на понимания в Анкоридже, расчет строился не только на решении украинского кейса. Мы рассчитывали на принципиально новую модель двусторонних отношений. На отказ США от попыток нанести нам стратегическое поражение. На уважение к нашим жизненно важным интересам по всей ширине повестки — от стратегической стабильности до постсоветского пространства и энергетики.
Что мы видим сегодня?
Санкции не только не снимаются, они множатся. Постсоветское пространство — под плотным, методичным давлением. Вэнс колесит по Закавказью, закрепляя американское присутствие в регионе, откуда нас методично пытаются вытеснить. Иран, Куба, Венесуэла — по всем фронтам американцы ведут недружественный, а по сути враждебный курс. По вопросам стратегической стабильности нам предлагают такие условия, которые даже обсуждать смешно.
Выборы, референдум и прочие инструменты бесконечного затягивания времени
В информационном пространстве активно муссируется тема: администрация Трампа давит на Зеленского по вопросам проведения выборов. Якобы это было частью договоренностей, достигнутых в Абу-Даби и на других переговорных треках. Якобы команда Трампа выжимает из киевского режима последние соки, требуя провести и президентские, и парламентские выборы до мая 2026 года. Якобы Зеленского готовят к тому, чтобы он инициировал референдум по территориальным уступкам.
Это все — информационный шум, за которым скрывается более простая и тревожная реальность.
Администрация Трампа действительно давит на Зеленского. По вопросам выборов, по вопросам территорий, по вопросам безопасности. Давит, но продавить не может. Почему? Потому что единственный реальный донор киевского режима сегодня — не США, а Европа. ЕС и отдельные европейские страны уже взяли на себя основное бремя финансовой и военной поддержки. А давить на Европу у Трампа нет ни желания, ни сил. Ни рычагов, ни политической воли.
Выборы на Украине нужны всем. В том числе России. Президент Путин прямо говорил: мы ведем переговоры с нынешним киевским режимом, но подписывать окончательное мирное соглашение с нелегитимным руководителем Москва не готова. Нам нужен избранный, легитимный партнер по другую сторону стола.
Но идея референдума, которую активно раскручивает Зеленский, — это чистой воды саботаж. Референдум нужен не для утверждения мира, а для его гарантированного провала. Никакое мирное соглашение, требующее от Киева серьезных территориальных уступок, не будет поддержано на плебисците. А дальше что? Дальше — возврат к боевым действиям.
Зеленский тянет время. Он сохраняет хорошую мину при откровенно плохой игре ровно до тех пор, пока Конгресс США не перейдет под контроль демократов. Чего, собственно, от него и ждут в европейских столицах. Европейская партия войны не хочет никакого мира — она хочет дотянуть войну до ноября, чтобы потом, уже при ослабленном Трампе, вернуться к привычной схеме неограниченной помощи и тотальной конфронтации с Россией.
Уступки или сдержанность: где проходит грань?
Возникает жесткий и абсолютно справедливый вопрос: не слишком ли много Россия уступила Трампу с момента Анкориджа?
Молчание по Венесуэле, где США фактически вернули контроль над ключевыми активами и возобновили санкционное давление. Сдержанность по Кубе, которая осталась без мексиканского топлива и вынуждена выживать в условиях тотальной блокады. Фактическое согласие с переформатированием Закавказья, где армяно-азербайджанское урегулирование идет по сценарию, выгодному Вашингтону и Анкаре, но не Москве.
Где наш кредит доверия? Когда по нему начнутся выплаты? Ответ здесь сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
По украинскому урегулированию уступок не было. Никаких. Красные линии, обозначенные президентом, остаются нерушимыми. По широкой повестке дня — это не уступки, а намеренно конструктивный подход. Мы называем вещи своими именами, но не сопровождаем эту риторику конфронтационными практическими шагами.
На Совбезе ООН Василий Небензя говорит все, что необходимо сказать по Венесуэле. МИД выпускает заявления по Кубе и Ирану. Но на более высоком уровне — тишина. Президент не комментирует. Это сознательная, выверенная стратегия: мы давали администрации Трампа шанс. Мы не хотели с первых же месяцев создавать впечатление, что диалог невозможен.
Более того, у нас возникло своего рода разделение труда. Все неприятные для Вашингтона слова произносят представители Министерства иностранных дел. И только они. Выше — пауза.
Почему? Потому что до сих пор мы действительно рассчитывали на реализацию анкориджских договоренностей. И на выстраивание той самой новой модели отношений, при которой США перестанут пытаться нанести нам стратегическое поражение и начнут уважать наши жизненно важные интересы.
Что дальше?
Если высшее руководство России придет к выводу, что ни на то, ни на другое рассчитывать бессмысленно — стратегия будет скорректирована. В более жесткую сторону. С конкретными практическими шагами, а не только со словами.
Объективно не в интересах России — толкать Трампа обратно в объятия европейских ястребов. Не в наших интересах способствовать воссоединению коллективного Запада за счет конфронтации с нами. Это тонкая, деликатная игра, требующая выдержки и стратегического терпения.
Но у этой игры есть пределы. И если окажется, что игра не стоит свеч, — значит, не получилось с администрацией Трампа. И тогда мы будем действовать исходя из новой реальности.
В которой нет места иллюзиям.
