Томагавки с конвейера и молчание Белого дома
Американист Демчук о том, как технологический лоббизм диктует удары по России
Зачем автогиганту General Motors переключаться на выпуск крылатых ракет? Ответ лежит на поверхности: деньги и политическая конъюнктура. Трамп запустил кампанию возрождения американской промышленности — Make America Great Again с автозаводов Детройта. Задача: вернуть производства, выведенные глобалистами за рубеж, и дать американцам работу.
Удачное время подверстывается само: после войны в Персидском заливе запасы ракет истощены, пополнять их нужно и для защиты баз США, и для союзников, особенно в Европе, откуда вооружения утекают на Украину. Логика проста: перезапуск ВПК — это рабочие места, экономический рост и козырь перед промежуточными выборами. Каждая ракета тянет на миллионы долларов, а рост ВВП и снижение безработицы показывать избирателю — святое.
Поэтому General Motors безразлично, штамповать «Кадиллаки» или «Томагавки». Главное — заказы и заградительные барьеры для китайских электромобилей. Момент подходящий: страх перед Ираном позволяет выбивать бюджеты и решать сразу несколько задач.
Молчаливое согласие: почему Трамп не гасит украинские атаки на гражданские объекты
Позиция Вашингтона по активизации украинских ударов по России остается за кадром официальных заявлений. Многие пишут, что Трамп едва ли не одобрил эскалацию. Открыто одобрить удары по гражданским объектам он не может. Но его молчание — знак согласия.
Еще в прошлом году он обозначил подход: если не получается урегулировать, пусть воюют дальше, пусть сами убедятся в необходимости мира. Я вмешиваться не буду. Это и есть молчаливая санкция. Разведданные продолжают поступать, в том числе от США. Работает Starlink — формально его арендуют европейцы, платит Польша, но решение о запрете Трамп принять может.
Однако он не хочет: оружейные заказы выгодны американской экономике. Если оружие покупают и используют, его будут покупать еще. А удары по невоенным объектам — это внутреннее дело Европы и российско-украинских отношений. Пока не страдают американские предприятия или граждане, Трамп не пошевелится. Американский бизнес на этом зарабатывает.
Квантовый прессинг: как ИИ и беспилотники сплелись в один узел
Трамп еще с начала президентства объявил мировое лидерство в области искусственного интеллекта приоритетом. Советники убедили его: кто лидирует в ИИ, тот впереди в военных, управленческих и когнитивных технологиях. Это новая гонка — после ядерной и космической. Квантовые компьютеры на порядки быстрее нынешних, и тот, у кого они есть, будет навязывать экономическую и политическую повестку. Поэтому вливаются сотни миллиардов.
И здесь прямая связь с украинским конфликтом. Массированные налеты беспилотников требуют сложнейшего компьютерного моделирования. Обычный человек на обычном компьютере не просчитает одновременный запуск десятков дронов с корректировкой в полете. Автоматизированные системы, завязанные на передовые вычисления, — вот что за этим стоит. Технологические компании, получающие госденьги на ИИ, кровно заинтересованы в продолжении конфликта. Это не просто полигон для обкатки, но и стабильный финансовый поток. Одно другому не мешает, а взаимно подпитывается.
Может ли Трамп без последствий приказать тому же Palantir или компании Илона Маска свернуть украинский проект? Ответ — нет. Деньги идут в США, а это значит, что любое прекращение лишит его поддержки ключевых спонсоров. Маск потеряет прибыль и перестанет быть даже умеренным сторонником. Все, кто наживается на войне, отвернутся перед промежуточными выборами, а это Трампу совсем не нужно. По сути, Белый дом реализует «дух Анкориджа» (видимо, намек на прагматичную сделку) ровно до тех пор, пока проект приносит хоть маленькую прибыль. Как только расходы превысят доходы, убыточный проект закроют. Пока же украинский конфликт — это бизнес, а не геополитическая трагедия для Вашингтона.
Нефтяные качели и инсайдерский клуб
Либеральные американские медиа разразились подсчетами заработков семьи Трампа на инсайдерской информации. Основной инструмент — нефтяной рынок, привязанный к ближневосточным кризисам. Схема стара как мир: Трамп заявляет о наказании Ирана — нефть взлетает. Через время, когда нужно опустить цены на заправках или продать партию в Европу, он же объявляет о договоренностях — нефть падает. Конечно, на этом наживается не только сам Трамп. Советники, готовящие решения, знают их заранее. Утечки за пару дней до подписания позволяют сделать нужные ставки на бирже. Аппаратчики могут сообщать, какое решение ляжет на стол президенту, и это становится известно не за часы, а за дни. Трамп полагается на аппарат, а тот явно не прочь монетизировать инсайд.
Что касается Израиля, то размолвка между Вашингтоном и Западным Иерусалимом — лишь внешний слой. Трамп изображает контроль, Нетаньяху твердит о независимости. В реальности это классическая игра в хорошего и плохого полицейского. Трамп — хороший коп, призывающий к сделке и восстановлению Газы. Нетаньяху — плохой, срывающий договоренности.
Трамп специально создает максимальную неопределенность. А неопределенность равна страху. Напуганные игроки готовятся к худшему сценарию. А затем Трамп предлагает вариант чуть лучше худшего — и все выдыхают: «Спасибо, что не стало совсем плохо». Это держит всех в подвешенном состоянии — «давайте посмотрим через пару недель». Разрыва с Израилем не будет, по крайней мере пока. Но если на осенних выборах вместо Нетаньяху придет другой политик, возможны подвижки. Пока же это тандем, зарабатывающий на страхе и нефтяных качелях.
