Тяжелые переговоры и балтийский горизонт
Публицист Белов объясняет, почему дипломатия буксует, а Европа готовится к большой драке
Женевский переговорный марафон завершился, оставив после себя привычный коктейль из официального оптимизма и инсайдерских утечек о тупике. Российскую делегацию возглавил Владимир Мединский, американскую — Стив Уиткофф, украинскую — всt тот же набор лиц.
Но если состав Киева и Вашингтона остался консервативным, Москва удивила расширением: более 40 человек, разбитых на профильные подгруппы. Впервые за долгое время за столом сели не просто «генералы от политики», а специалисты, готовые обсуждать каждый аспект конфликта отдельно.
Мединский против Уиткоффа: битва риторик
Украинская делегация, к слову, приехала в Женеву в количестве шести человек — ровно столько же было в Абу-Даби. Американцев тоже не прибавилось. Это значит, что подход Вашингтона к формату не изменился: они по-прежнему смотрят на процесс как на управляемый диалог, а не как на попытку разрубить гордиев узел.
Москва же, судя по количеству участников и их разбивке по группам, пыталась вести переговоры максимально предметно. Однако западные СМИ тут же растиражировали тезис о том, что одно лишь появление Мединского вызывает у Киева «приступы изжоги» — мол, снова будет читать лекции по истории. Но если отбросить эмоции, становится понятно: Мединский приехал не историю рассказывать, а обозначать позицию, причем жестко и без скидок.
Итоговая риторика сторон традиционно разошлась. Уиткофф, как и после Абу-Даби, вещает о прогрессе и взаимопонимании. Мединский же предельно сух: переговоры были «тяжелыми, но деловыми». Разница в формулировках объясняется просто. Уиткофф работает на внутреннюю аудиторию США. Трампу к ноябрьским промежуточным выборам в Конгресс нужно показывать результат, демонстрировать избирателям, что его администрация «решает вопросы». Отсюда и обязательный оптимизм, даже если по факту стороны разъехались ни с чем.
Мединский же обращается к нашей аудитории. Европа его проигнорирует, Украина не услышит, американцам плевать. Но для нас важна честная оценка: тяжело, изнурительно, с попытками продавить конкретику. И, судя по отсутствию прорывных заявлений, пока не продавили.
Почему в мире не верят: анатомия тупика
Слова о том, что переговоры продолжатся в ближайшее время, — это скорее жест вежливости, чем реальная надежда. Если отбросить дипломатический этикет, приходится признать: в нынешнем формате вера в успех переговорного процесса отсутствует. На это есть несколько причин, и они гораздо глубже, чем кажется.
Во-первых, нужно разделять Украину как страну и киевский режим как политическую конструкцию. Украина как государство, как совокупность граждан, давно бы согласилась на мир. Потому что война — это всегда разруха, смерть и экономическая яма. Но режим Зеленского — это отдельная корпорация со своими интересами. И у этой корпорации нет никаких причин идти на уступки. Ей ничего не угрожает: Европа и США ее устраивают, а Россия по понятным причинам не может до нее дотянуться.
Во-вторых, Москва подошла к черте, за которой компромисс невозможен в принципе. Это даже не красные линии, это база. Статус русского языка и УПЦ, освобождение Донбасса и Новороссии, внеблоковый статус Украины — по этим вопросам торг неуместен. Иначе пришлось бы признать, что четыре года специальной военной операции были бессмысленны. Мединский в Женеве как раз и олицетворял эту непробиваемую позицию.
Единственный, кто гипотетически мог бы надавить на Киев, — это Вашингтон. Но Трамп, Уиткофф, Рубио и прочие играют в свою игру. Американцы могли бы, но не делают. Более того, они продолжают помогать украинцам не сдавать позиции — и в окопах, и в информационном поле. История со Starlink — лишь верхушка айсберга. США вовлечены в конфликт на стороне Киева напрямую, и пока им выгоден именно такой уровень эскалации.
Пока американцы не увидят собственного интереса в том, чтобы сдать Зеленского, переговоры будут буксовать. А значит, единственный реальный рычаг давления на Киев — это не дипломаты в дорогих костюмах, а ребята на передовой.
Европа закусила удила: 20-й пакет и большая война
Европейский союз, наблюдавший за женевскими консультациями из коридора (делегации Британии, Франции, ФРГ и Италии приезжали, но в зал их не пустили), готовит очередной, уже 20-й пакет санкций. Да, с его принятием есть сложности — Венгрия, Испания, Италия и Греция упираются, защищая свой экономический интерес. Но пакет примут. Как примут и 21-й, и 25-й, и 30-й. Санкционная машина будет молоть зерна вне зависимости от того, закончится СВО или нет. Потому что противостояние Европы с Россией давно переросло рамки украинского конфликта. Это глобальная дуэль, где Украина — лишь острие рапиры.
Европейцам, вопреки громким заявлениям Каи Каллас о репарациях, не нужна победа Украины. Им нужно одно: не допустить победы России. Их устроит любой сценарий, при котором Москва не получит желаемого, а Киев останется в орбите Запада в том или ином виде. Пусть вместо Зеленского будет Буданов* — сути это не изменит. Россия не получит рычагов влияния на внутреннюю политику соседа, а значит, минский сценарий повторится с точностью до буквы.
Трамп в этой конструкции занимает циничную, но прозрачную позицию: Америка не будет платить за Украину из своего кармана, но и не против, если за нее заплатят другие. €90 млрд, которые Европа якобы нашла на два года, — это копейки для большой войны, но для поддержания конфликта в текущем состоянии — самое то. Половина осядет в карманах, половина пойдет на снаряды. И так до 2029–2030 годов, к которым Европа, судя по риторике, готовится вступить в прямую схватку с Россией.
Готовность эта, правда, весьма условна. Экономику на военные рельсы они перестроить не успевают. Но вот дури, чтобы спровоцировать конфликт на Балтике, у них хватает. Тема Калининграда, Сувалкского коридора, блокирования транспортных путей обсуждается уже не в экспертных кулуарах, а на уровне командования НАТО и национальных спецслужб. Николай Патрушев буквально на днях констатировал: подготовка к конфликту на Балтике идет полным ходом. И вопрос уже не в том, начнется ли он, а в том, когда это случится.
Европа, закусив удила, движется к прямому военному столкновению. Остановить их могла бы только Америка прямым запретом. Но Штатам, похоже, такой сценарий даже выгоден: пусть Европа и Россия сшибаются лбами и обе ослабевают. Гегемон всегда остается в плюсе, когда конкуренты молотят друг друга.
Белорусский плацдарм и стратегическое мышление
В этой связи визиты американских эмиссаров к Александру Лукашенко, посулы снять санкции с калия и авиасообщения выглядят не как жест доброй воли, а как попытка прощупать почву.
Лукашенко в ответ подписывает санкции против Киева, а белорусская земля, судя по спутниковым снимкам, становится площадкой для размещения «Орешников». Причем ставят их, кажется, вполне демонстративно — чтобы западные аналитики точно заметили.
В Минске прекрасно понимают, к чему все идет. Концентрация натовских кораблей на Балтике — это угроза не только Калининграду, но и Белоруссии. Сувалкский коридор, возможная блокада — в стороне не отсидеться.
Даже если бы Лукашенко очень захотел сохранить нейтралитет, у него бы не вышло. Прямая война Запада против России автоматически означает угрозу для Союзного государства. Если что-то случится с Россией, Белоруссии тоже не поздоровится. Осознание этого факта, судя по всему, уже пришло.
Самонадеянность и психология: почему Европа не верит в ядерный тупик
Европейские милитаристы, планируя большую войну, исходят из двух постулатов. Первый: Россия не осмелится применить ядерное оружие, конфликт останется конвенциональным. Второй: в конвенциональной войне у них больше солдат, самолетов и кораблей, а значит, победа неизбежна.
Оба тезиса, мягко говоря, спорны. Недавние штабные игры в Прибалтике, где несколько украинских дроноводов за пару часов «разнесли» пару натовских батальонов, должны были заставить задуматься. Если люди, которые сейчас проигрывают российской армии, так легко справляются с натовскими «игрушками» на симуляторах, то что сделают с ними наши? Но задумываться там не привыкли.
Европа свято верит, что мы будем воевать с ними в «белых перчатках», как на Украине: не трогая центры принятия решений, генералов и руководство. Мол, будем бить только по складам и по фронту. Эта логика — калька с Зеленского: «пока до меня не долетело, можно воевать дальше». Добавьте к этому глубокий экономический кризис, из которого европейские элиты привыкли выходить через большую войну. История учит, что Первая и Вторая мировые во многом были спровоцированы экономическими проблемами. И сейчас, оказавшись в тупике, политики видят в войне единственный способ снять с себя ответственность и перевести стрелки.
Это иррационально, но это факт. Им проще развязать бойню, чем признать провал своей политики, пойти на поклон к России и восстанавливать торговлю. Для них это потеря лица. Они даже с Китаем, с которым не воюют, не могут договориться без менторского тона. Глава МИД Германии недавно заявил, что Берлин с удовольствием сотрудничал бы с БРИКС, если бы там не было России и Китая. Ну, Россия понятно, но Китай-то чем помешал? Рынок сбыта для немецких автомобилей, который сейчас трещит по швам, они готовы похоронить из-за собственного высокомерия.
Психология колонизаторов, веками общавшихся с остальным миром с позиции силы, никуда не делась. Они не способны разговаривать на равных. Для них и русские, и китайцы — все еще «туземцы», которых можно строить. Любое другое положение вещей для них унизительно. Эта идеологическая зашоренность, замешенная на ненависти к России, блокирует прагматизм.
Вот это самое страшное. Когда политики перестают мыслить прагматично и начинают руководствоваться эмоциями и амбициями, вероятность большой трагедии возрастает многократно. И, судя по всему, к этой трагедии мы сейчас и движемся.
*- в реестре экстремистов и террористов Росфинмониторинга
