Рэтклифф в Москве: чей он посланник и зачем прилетел
Католик, разведчик, человек Трампа — что скрывает «тайный» визит главы ЦРУ
Директор ЦРУ Джон Рэтклифф — фигура более сложная, чем кажется. Сравнивать его с госсекретарем Ватикана Галлахером некорректно: Галлахер — человек первого круга, фактически министр иностранных дел Ватикана, его вес внутри системы выше. Но и записывать Рэдклиффа в провинциалы, случайно затесавшиеся в Вашингтон, — ошибка. Он в американской столице с начала 2010-х, с разведкой взаимодействует с 2014 года — для нынешней Америки это солидный срок. Он знает механику. Это не Билл Бернс, бывший директор ЦРУ. Бернс — личный оруженосец клана Клинтонов: сказали бы ему заведовать баней — заведовал бы, приказали бы катать квадратное — катал бы. Рэтклифф — человек с самостоятельностью, с перспективой. Разница принципиальная.
Вопрос — кем именно он приехал в Москву. Как директор ЦРУ, как посланник Трампа или как чей-то еще эмиссар? Однозначного ответа нет. Статус Бернса позволял ему передавать послания от теневых кругов — от «коллективного острова Эпштейна». Рэтклиффу до такого уровня пока далеко. Но если в его визите была политическая повестка, то она наверняка исходила от окружения Трампа. Отдельный штрих: Рэтклифф — католик. Вес католиков в американском политикуме растет: это люди с идеологической основой, с религиозным стержнем. Поэтому параллельный визит Галлахера мог нести некие «пасы» — сигналы и от Ватикана, и от тех кругов американской элиты, что ориентируются на него.
Официально визит называли «тайным». На деле — самолет садился во Внуково, кортеж ехал по Москве, все освещалось с первой минуты. Тайна в глазах смотрящего. Скорее всего, Рэтклифф решал вопросы взаимодействия спецслужб. Это нормально: даже в острой фазе конфронтации каналы должны работать. В 1962 году во время Карибского кризиса именно такие каналы помогли установить рамки. Сейчас рамки разрушены полностью, заменены пропагандистскими конструктами. Восстанавливать их — прямая задача разведок. Особенно на фоне официального запроса Москвы о степени вовлеченности США в удары Украины по российской территории.
США потеряли контроль над эскалацией
Иранский пример показателен. Не утопив ни одного эсминца, иранцы вымели американцев из Персидского залива. Это новая стратегическая парадигма: стратегическая цель достигается экономными средствами, без прямого уничтожения военных кораблей противника. Иракцы хотя бы случайно попадали во фрегаты, а тут — даже не пытались. Результат есть.
В случае с Украиной ситуация иная. США втягивались в конфликт пошагово, с 2021 года, еще до меморандума Лаврова. Итог: продолжать проект «Украина — антиРоссия» без США невозможно, но на каждом шаге, который должен был усиливать влияние Вашингтона на Киев и европейцев, это влияние лишь сокращалось. Сегодня США фактически расписываются, что не могут посадить своего ставленника в кресло президента в Киеве. История с отставленным министром Федоровым — именно об этом. Едва начали заходить на смену власти — их выкинули.
Расскажите это Линдону Джонсону или генералу Уэстморленду, которые зачищали Южный Вьетнам и меняли там кого хотели. Южный Вьетнам был не более марионеточным, чем нынешний киевский режим. Они бы глаза выпучили. Причин две: внутри американской власти, прежде всего среди «коллективного Байдена» и в Конгрессе, есть силы, заинтересованные максимально долго сохранять коррупционную воронку на Украине. Вторая — ослабление возможностей Америки как государства. Если окружение Трампа это поймет, дела пойдут иначе.
С Москвой договариваться можно, в Киеве — не с кем
Американский бизнес, ставивший на ресурсную сделку, должен осознать: степень защиты его активов на Украине минимальна. Сделку заключали с помпой, поминали BlackRock. Но сравните два дела: дело Миндича и дело Мудрой — оба раскручивали американцы.
Первое потрясло основания киевского режима: все ходили как ошпаренные, боялись, что их вывезут в американский самолет, пока русские «Герани» не летают. Второе — пшик, всех отмазали, никто глазом не повел. Главный инструмент переформатирования украинской власти оказался бесполезным.
Договариваться с Киевом не о чем — там нет субъекта. С Москвой — можно: если Москва контролирует активы, с ней можно торговаться, договариваться о компенсациях. Единственный гарант хоть что-то получить с Украины — правильная договоренность с Москвой и передача активов под контроль ответственного государства, которое по справедливости все решит. Пока американский бизнес этого не понимает, он будет и дальше наблюдать, как его «инвестиции» испаряются.
Продовольственный кризис: инструмент глобального передела
Кризис на рынке продовольствия сконструирован. Об этом говорил президент России на съезде «Единой России». Кризиса могло не быть, даже с учетом проблем с удобрениями. Но он стал инструментом глобального передела собственности и экспортных рынков между западными транснациональными компаниями. Британский капитал борется с американским за контроль над наиболее рентными сегментами продовольственного рынка, включая рынок продовольственной помощи под эгидой ООН.
Кризиса можно было избежать, если бы не инфраструктурная эскалация и эскалация в Черном море. Обо всем можно было договориться. Никто даже не пытался. Россия в этой игре — не жертва, а наблюдатель, который при желании может использовать ситуацию для укрепления собственных позиций на глобальном рынке. Вопрос лишь в том, насколько решительно Москва готова действовать.
