Почему Иран не «омадурился»
Прогнозист Егорченков рассказывает, как Тегеран выстоял в первые дни войны и что стоит за ударами по инфраструктуре Залива
Сегодня мы наблюдаем картину, далекую от победных реляций Пентагона: помимо ответных ударов по военным базам США в регионе, фиксируются потери американской авиации, включая сбитые F-15, а Вашингтон явно пытается оправдать происходящее. Возникает закономерный вопрос: что дальше? И почему Иран, в отличие от некоторых других стран, не спешит капитулировать?
Промышленная революция против блицкрига
Иран не мог сложиться по венесуэльскому сценарию, потому что это государство принципиально иного уровня. При всем уважении к Венесуэле и соседям по региону, в Иране давно произошла полноценная промышленная революция.
Страна обладает собственной производственной базой, развитой наукой, собственными вооружениями, энергетикой и ресурсами. Наскок подобного уровня изначально не мог оказаться успешным для американцев.
Более того, сегодня из Вашингтона уже начинают звучать совсем иные ноты. Там вдруг заговорили, что и не планировали убивать руководство, устраивать беспорядки и менять режим. Хотя еще накануне Дональд Трамп вещал совсем другое, а по всем каналам крутили очередного шахского потомка, готового занять трон. Говорить можно что угодно, но факты упрямы: момент для быстрой победы американцы упустили. И упустили его не сегодня.
Ирано-иракская война как прививка от капитуляции
Иранское общество принципиально отличается от многих других своей консолидацией перед лицом внешней агрессии. Там сильны традиции сопротивления, и опыт этот ковался кровью.
Достаточно вспомнить ирано-иракскую войну 1980-х годов, когда Ирак напал на Иран с вполне конкретной целью — отжать нефтеносные районы, населенные арабоязычным населением.
Итог этой авантюры известен: уже через неделю Саддам Хусейн предлагал Ирану переговоры. Иранцы оказали такое сопротивление, которое не оставило агрессору шансов на серьезное продвижение. Способность сдерживать внешнюю агрессию у них в крови, подкрепленная десятилетиями реальных боевых действий.
Кто и как навел удар на Хаменеи
Однако первый удар достиг цели — местоположение верховного лидера было установлено, и он погиб. Возникает вопрос о предательстве в иранской верхушке. Исключать внутренний фактор нельзя — в любой большой системе такие риски существуют. Но ставить только на него было бы ошибкой.
На Ближнем Востоке давно и плотно работает израильский «Моссад» и не только он. К этому добавились современные системы слежения, спутниковая разведка и инструменты цифровой реальности, включая искусственный интеллект. Не случайно сразу заговорили об использовании американцами систем типа «Тропик» и других комплексов для отслеживания и построения общей картины. Технологии позволили применить весь этот арсенал для охоты за руководством Ирана.
Все эксперты предупреждали: главная угроза для иранского руководства — это не ночевать два раза в одном месте. Почему иранцы, возможно, посчитали, что смогут это купировать, — вопрос открытый. Но факт остается фактом: по многим целям прилетело.
Однако иранцы с самого начала осознавали эту угрозу и готовились к ней. Была создана эшелонированная система государственного управления, работающая по принципу моментальной сменяемости. В момент убийства одного руководителя его место занимает следующий, который уже знает, что делать. К этому готовились, понимая динамику и традиции работы как «Моссада», так и американских спецслужб.
Ирак-2003 не повторится: Трамп отвергает доктрину Пауэлла
Попытки сравнивать нынешнюю операцию с вторжением в Ирак 2003 года некорректны. Об этом сегодня пишут даже американские эксперты. Ричард Фонтейн, руководитель Центра новой американской безопасности (CNAS), в материале для Foreign Affairs прямо указывает: Трамп отвергает старую военную логику, известную как доктрина Пауэлла.
Разница принципиальна. В 2003 году была мощная наземная компонента — около 200 тысяч войск, наступавших с разных направлений. Сейчас мы не видим сосредоточения достаточных сил ни американских, ни союзных на территориях, откуда возможно вторжение в Иран.
Ставка сделана на калечащие ракетные и авиационные удары высокоточным оружием. 20 лет назад такой сценарий был невозможен — не существовало современных цифровых инструментов. Тогда даже сотовая связь толком не работала, что создавало совсем иную реальность. Сейчас все иначе, и к пейджеру, как справедливо замечено, много чего не прикрутишь.
Единственное, что может напоминать классику, — это американский метод наведения «шока и трепета» с ударами по гражданским объектам. Но теперь это делается не своими руками, а руками израильских союзников. Расчет прозрачен: «Это не мы ударили по больнице, это Израиль».
Ливанский фронт: отвлекающий маневр или главная цель?
Заявления Израиля о попутной атаке на Ливан выглядят не столько растягиванием фронта, сколько перестановкой мест слагаемых. В порядке шутки можно предположить, что вся операция против Ирана была задействована как отвлекающая часть удара Израиля по «Хезболле» в Ливане. Американцы просто предоставили ширму для реальной наземной операции там.
И это не только военная, но и политико-психологическая история. Признание военного крыла «Хезболлы» нежелательной организацией, запрет на ее функционирование — все это работает на вымарывание иранского компонента из региона. Связка «Хезболлы» и Ирана десятилетиями не давала спокойно спать американским президентам, Израилю и многим региональным игрокам — от Саудовской Аравии до Турции.
Сегодня этот компонент методично уничтожают. Операция с пейджерами, удары по лидерам «Хезболлы», правительство Ливана, бьющее движение в спину, — все это накладывается на атаку против Ирана. Желание вымарать иранское влияние из региона или хотя бы радикально его сократить очевидно.
Региональные игроки: дружба против Ирана
И здесь многие ближневосточные монархии, включая Саудовскую Аравию и Катар, в общем-то, не против. Никто не скажет этого публично, но по факту Иран слишком широко шагает и в регионе, и за его пределами. Шиитский полумесяц, шиитская дуга безопасности — все это последние годы заставляло ответственных региональных игроков искать способы сократить иранское влияние.
Иран это прекрасно понимает, поэтому немедленно втянул всех участников процесса в зону ответственности, нанося удары по американским, британским и прочим объектам без разбора государственных границ. Логика простая и жестокая: если вы не препятствуете ударам по нам, вам придется разделить риски.
Дубай, например, должен разделить эти риски. 92% экспатов в этом городе уже пытаются улететь в разные стороны. Удары по катарской инфраструктуре сжижения газа привели к росту спотовых цен в Европе на 40%. Атаки на танкеры в Ормузском проливе ставят под вопрос всю логистику региона.
Реформаторы: успеют ли договориться с Трампом
Отдельная песня — экономика войны. Кто заработал на ударе по катарскому СПГ и росте цен? Очевидно, не Иран и не Катар. А вот американские компании, судя по динамике рынка, чувствуют себя прекрасно. Совпадение? Удивительное, просто удивительное совпадение.
В этой сложной мозаике есть еще один важный элемент — внутренняя иранская оппозиция. Реформаторы в Иране, при всей их принадлежности к режиму аятолл, мягко выражаясь, недолюбливали консервативное крыло, особенно после событий 2009–2010 годов, когда КСИР жестко подавлял студенческие протесты.
Логика «хочешь жить — умей договариваться» могла бы подтолкнуть реформаторов к переговорам с Трампом: «Мы умирать не хотим, давайте останавливать боевые действия». Но есть две проблемы.
Первая — инструменты. Есть ли у реформаторов реальные рычаги для таких переговоров? Судя по тому, что американцы по-прежнему размахивают недоделанным шахским принцем, никаких реальных контрагентов в иранском истеблишменте у них нет.
Вторая проблема — сам Трамп. На вопрос журналистов о судьбе иранского народа он ответил предельно откровенно: его это не волнует. Ему надо решить вопрос ядерной и ракетной программ для обеспечения интересов США. А что будет с иранцами — вопрос десятый. Есть ли смысл иранскому народу выходить на улицы под такие лозунги? Вопрос риторический.
Иран выстоял первые дни. Впереди — война на истощение, в которой у Тегерана есть козыри, о которых в Вашингтоне, кажется, начали забывать после десятилетий безнаказанных блицкригов.
