Переговоры США и Ирана: фасад для большой игры Трампа

Политолог Каргин объясняет, почему будущие переговоры США и Ирана лишь фасад для Трампа

Почему площадка не важна, а важна цель

Информация о том, что следующий раунд переговоров между США и Ираном может пройти в Турции или Египте, вызвала закономерный вопрос: чем Вашингтон не устроил Пакистан, где проходила первая встреча?

Однако дело не в географии. Переговорная площадка — это лишь декорация. Гораздо важнее содержание, а оно, судя по всему, не способно привести к реальному компромиссу. Позиции сторон слишком размыты, а Соединенные Штаты уже задействовали свой главный козырь — двойную блокаду Ормузского пролива.

На первый взгляд логика Трампа вызывает недоумение. Иран блокировал пролив, поднимая цены на нефть. США могли бы попытаться разблокировать его, чтобы стабилизировать рынок. Вместо этого Вашингтон сам ужесточает блокаду, что грозит скачком нефтяных цен до 200 долларов. Где здесь здравый смысл? Обычное объяснение — стремление лишить Иран сверхдоходов от нефти — работает лишь отчасти. На самом деле Трамп давит не столько на Тегеран, сколько на Европу и Азию.

Истинная мишень: Китай, а не Иран

Блокируя пролив, США фактически перехватывают иранские танкеры. Иранская нефть перестает поступать на мировой рынок. Но американцы не собираются останавливать остальных — они хотят, чтобы Иран сам перестал мешать судоходству.

Вопрос с китайскими кораблями остается открытым: скорее всего, они тоже не пройдут. И тогда Трамп обратится к союзникам: «Посылайте свои тральщики». Давление направлено прежде всего на НАТО и европейцев.

Если посмотреть на сухопутные границы Ирана, картина становится еще более показательной. В Туркмении, по соседству, уже размещены американские войска. Поставки оружия в Иран оказываются под угрозой. Трамп действует последовательно и давно. Его цель — выбить Иран из прокитайской орбиты. Именно этим объясняются и венесуэльская кампания, и нынешняя иранская. После того как Тегеран будет если не подчинен, то хотя бы нейтрализован, Вашингтон перебросит основные силы на тихоокеанский театр, готовясь к непосредственному противостоянию с Китаем.

Чего на самом деле хочет Трамп от Тегерана

Трамп заинтересован в успехе переговоров, но только на своих условиях. Любой средний вариант, а тем более вариант Ирана, для него неприемлем. Он не сумасброд, действующий под влиянием внезапных импульсов. За внешней эмоциональностью и эксцентричностью стоит расчет. Президент США не стремится уничтожить Иран как государство — его громкие заявления о «цивилизации» не более чем риторика. Ему нужен венесуэльский сценарий: чтобы система сохранилась, но работала уже на Америку.

Что это означает на практике? Иран должен отказаться от сотрудничества с Китаем, свернуть ядерную программу (это лишь верхушка айсберга) и начать взаимодействовать с Вашингтоном. Однако Тегеран, судя по всем заявлениям, не готов капитулировать. И тогда возникает вопрос: что дальше?

У Трампа на столе есть целый набор инструментов, хотя не все они гарантированно сработают. Первый вариант — возобновление серьезных ударов по иранской инфраструктуре, в первую очередь по энергетике. Это крайняя мера, которая перейдет Рубикон. После такого шага никакой поддержки даже со стороны иранской оппозиции не будет. Трамп не хочет этого, но такая возможность у него есть.

Второй вариант — попытка вывести людей на улицы Ирана. Прямо американцы этого пока не делали. Третий — ограниченная наземная операция с захватом островов в Ормузском проливе, например, Кешма. Через это, а также через давление на союзников, можно попытаться разблокировать пролив, не задействуя собственные тральщики. Если это удастся, Иран начнут додавливать постепенно.

Что может противопоставить Иран

У Тегерана, по сути, два рычага. Первый — блокада Ормузского пролива — уже задействован. Если Трамп справится с ним чужими руками, останется второй: хуситы и перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива. Однако эффективность этого шага под вопросом. Хуситы уже пытались блокировать пролив в 2023–2024 году во время войны в Газе — получалось у них не всегда. К тому же, если хуситы начнут полномасштабную блокаду, Саудовская Аравия, которой терять будет нечего, возьмется за них по-взрослому.

На фоне этих событий многие ближневосточные эксперты вдруг заговорили о том, что Саудовская Аравия и Иран чуть ли не стали друзьями. Это опасное заблуждение. Саудовцы и иранцы — враги не по эмоциональным причинам, а в силу фундаментальных противоречий. Конфликт между ними — это борьба за то, кто будет центром исламского мира. Исламская революция в Иране сместила этот центр с Аравийского полуострова в сторону Тегерана. Саудовцам это изначально не понравилось.

Еще в конце 1970-х, после терактов в Саудовской Аравии, Эр-Рияд обвинил Тегеран (впоследствии обвинения оказались несправедливыми, но осадок остался). С тех пор отношения только ухудшались. Конкуренция за Персидский залив, за влияние в регионе — это постоянная, а не временная линия. Даже в мелочах это проявляется: в Эмиратах и Саудовской Аравии Персидский залив называют только Арабским. У Эмиратов с Ираном прямой территориальный спор из-за двух островов, которые контролирует Тегеран. Причем этот спор начался еще при шахе, задолго до исламской революции.

Сейчас наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман находится в состоянии крайнего ожесточения по отношению к Тегерану. Удары по территории королевства (пусть и перехваченные) и, главное, угроза «тихой гавани» — имиджу стран Залива как ближневосточной Швейцарии, где можно покупать недвижимость и хранить деньги, — это для Эр-Рияда критично. Если в следующий раз война между США, Израилем и Ираном затронет Дубай или Абу-Даби, иллюзия рухнет окончательно.

Сирийский сценарий для Ирана: возможно ли повторение

Пока саудовцам и катарцам есть что терять, они сдерживаются и предпочитают бороться с Ираном не своими руками. Бин Салман долгое время уговаривал Трампа не идти на переговоры, а давить. Но если монархиям Залива станет нечего терять — если начнут прилетать по опреснительным заводам и нефтяной инфраструктуре, — у них практически не останется сомнений. В ход пойдут все возможные ресурсы.

Повторение сирийского сценария — финансирование военизированных группировок, переброска боевиков — вполне вероятно. Внутри Ирана есть арабское меньшинство, белуджи, другие национальные окраины, с которыми саудовцы могут работать. Вопрос лишь в том, насколько эффективны будут эти ресурсы. Протесты в Иране последних лет выводили на улицы преимущественно светско-либеральные силы, сторонников реформаторов и даже монархистов. Но это не те люди, которых станет задействовать Эр-Рияд. У них другие инструменты.

Переговоры в Исламабаде, поиск новой площадки — все это лишь фасад. Настоящая игра Трампа — выбить Иран из китайской орбиты, переключиться на противостояние с Пекином и попутно заставить союзников платить. Иран не сдастся, Саудовская Аравия затаилась, но готова ударить. Ближний Восток снова балансирует на грани большой войны. Исход этой партии определит не столько дипломатия, сколько то, кто первым моргнет.