Не Наирыжайший, а воюющая сторона: Трамп похоронил надежды на мир?
Игорь Виттель о контурах ответа на американскую экономическую войну
Financial Times раскрывает карты: Пентагон координатор ударов по российской экономике
Financial Times «неожиданно» решила открыть секрет Полишинеля. США участвуют в координации ударов Украины по российским нефтеперерабатывающим заводам и трубопроводам. Американская разведка помогает Киеву планировать маршруты, высоты и время атак, передает данные об уязвимости объектов и даже, по некоторым сведениям, сама формирует список приоритетных целей.
Что нового мы услышали? Что не только удары по военным целям координируются американцами и прочими «желающими добра Украине»? Или что это началось не только сейчас?
Financial Times пишет, что администрация Трампа дала добро на «глубокие удары», когда сам президент, в июльском разговоре с Владимиром Зеленским, поинтересовался: «Может ли Украина ударить по Москве, если США дадут оружие дальнего радиуса?»
Трамп, недовольный отсутствием прогресса на саммите с Путиным на Аляске, решился на новую линию — «заставить русских почувствовать боль». Видимо не подумав над тем, готовы ли наши противники почувствовать боль в ответ. Или упреждающую боль. Ибо так и хочется превентивно нанести удар по… но об этом потом.
От первых робких надежд на то, что Наирыжайший (тм) действительно хочет мира в том или ином виде похоже не осталось и следа. Передача разведданных, прямое участие в планировании и «совместное определение целей» — это уже не военная помощь союзнику, это соучастие в боевых действиях. И именно здесь возникает ключевой вопрос: если Вашингтон уже открыто стал стороной конфликта, почему мы достаточно сдержанны?
Три линии обороны: как защитить российскую экономику от скоординированных атак
Мы больше не можем демонстрировать стратегическое терпение, когда против нас разворачивают не только военную, но и экономическую атаку в промышленных масштабах. Да заодно и обсуждают параллельно о поставке дальнобойного оружия нашему врагу.
Еще раз повторюсь — очень хочется атаковать болевые точки наших реальных противников. И их военные объекты. Но видимо этого от нас ждут. Тогда посмотрим, чем можно защитится.
Первая линия — оборона. Критическая инфраструктура требует такой же защиты, как ядерные объекты: новые уровни ПВО, распределенное хранение топлива, модернизация пожарных систем, резервные мощности переработки.
Вторая линия — политико-экономическая. Если США официально отрицают участие, Россия может сделать то, чего Запад боится: юридически зафиксировать факты вмешательства, представить доказательства в международных инстанциях, выставить счет за каждую тонну нефти, сожженную чужим дроном. Знаю, звучит наивно — но капля камень точит.
Третья — экономическая контратака . Вашингтон любит бить чужими руками; значит, Россия должна ответить — чужими возможностями. Усиление киберразведки, экономическое давление, энергетическая перенастройка экспорта, поддержка партнеров, способных переориентировать цепочки поставок — все это не «симметричные удары», а ходы стратегической партии.
Но это разговор о реакции (увы, мы тут опять не поактивнее, а реагируем ситуативно и немного запоздало) на попытки разрушения нашей экономической инфраструктуры. Мне кажется, на угрозы поставок дальнебойного оружия надо реагировать, не дожидаясь того, как эти ракеты полетят в наши дома.
