Ким как фактор стабильности: почему Си Цзиньпин нанес визит именно сейчас
Китаист Карманов рассказал, как Запад проигрывает информационную войну о Северной Корее и почему КНДР сдерживает весь регион
Визит председателя КНР в КНДР не стал неожиданностью: контакты на высшем уровне между двумя странами поддерживаются регулярно. Но нынешний приезд Си Цзиньпина пришелся на момент, когда напряженность в регионе только нарастает.
Дональд Трамп приходил к власти с обещаниями выстроить «огненное кольцо» вокруг Китая, сделав ставку на прямых соседей Пекина — Южную Корею, Японию и прочих. Однако за полтора года новой каденции Трамп занимался чем угодно, только не тем, с чем шел на выборы. Он еще не напал на Чили, но и до Китая руки не дошли. Тем не менее напряжение не спадает.
В этой обстановке Северная Корея остается фактором стабильности. Пока товарищ Ким запускает ракеты, когда ему захочется, весь регион ведет себя тихо и спокойно. В отличие от Китая, который ограничится дипломатическими нотами и заявлением официального представителя МИД о возмущении, Ким может поступить немножко неожиданно. Именно это его качество и тонизирует соседей, заставляя их лишний раз думать, прежде чем обострять.
Тиран А приказывает тирану Б: как Запад воюет со штампами
Западные СМИ немедленно разразились привычным нарративом: Си боится, что пальму первенства в отношениях с КНДР перехватит Россия. Якобы Пекин опасается, что Москва уведет из-под него Северную Корею.
Это стандартный западный прием «разделяй и властвуй», примененный с мастерской прямолинейностью. В сознании сверхинфантильной западной публики все должно быть категорично: тиран А приказывает тирану Б, и никак иначе. Поэтому если Северная Корея что-то сделала вместе с Россией — немедленно выходит статья о том, как Корея полностью отвернулась от Китая и ринулась в объятия Москвы. Если поговорила с Китаем — выходит статья с противоположным знаком. В каждой — непрерывная критика тиранов, которые постоянно друг друга предают.
Реальные дипломатические события преувеличиваются до циклопических масштабов. В сознании нормального западного обывателя Северная Корея сливается в сборный образ голливудского злодея: с Калашниковым, красной звездой, чем-то средним между вьетнамцем, китайцем и корейцем, маленьким злым гномом. На этот образ активно проецируются все штампы. Чуть кто-то с кем-то поговорил — все, предали, отвернулись, повернулись. Это стандартнейшая информационная технология, не имеющая отношения к реальной дипломатии.
Чего Китай на самом деле хочет от Кореи
Если отбросить пропагандистские конструкты, то Китай хочет, чтобы Корея наконец стала нормальной, полной Кореей. То, что мы называем Северной Кореей, — это КНДР. А Южная Корея — не совсем страна в классическом понимании, а зона оккупации США, за представителей которой при прочерчивании границы по карте даже никто не расписывался. Именно южнокорейских мужчин в массовом порядке бусифицировали для участия во вьетнамской войне. Слово «гук», которым американцы обозначали вьетконговцев, притащили именно южнокорейские наемники, которых 300 тысяч человек отправили воевать в джунгли, чтобы не тратить американских солдат.
Для Китая, который вместе с КНДР воевал против войск ООН, это своя история. Недавние патриотические эпические фильмы вроде «Битвы при Чосинском водохранилище» как раз воспевают совместную борьбу китайских добровольцев и корейцев. Кроме того, в самом Китае, в пограничном регионе, проживает значительное количество этнических корейцев. Мир корейцев вообще велик: те же братья Чоу, штамповавшие в Гонконге сотни фильмов про ушу, — это корейцы. Цой — та же фамилия, что и Чоу. Виктор Цой, пародировавший Брюса Ли, пародировал актера, нанятого другим Цоем в Гонконге. Так что корейцы для Китая — действительно свои.
Но главное — это практическая геополитика. Если Ким поставит ракету на испытательный стол и скажет: «Будете хулиганить — бахну», — то Япония немедленно предложит решать все миром. Потому что этот действительно может, и никто не знает, что он выкинет. Давить на него бессмысленно. Трамп в первый срок подгонял авианосцы, кричал, что засечет ракету со спутников и уничтожит. Ким его просто интеллектуально послал. Флотилия убралась несолоно хлебавши через пару месяцев. Ким — важнейший элемент всей региональной игры.
Штаны, борщ и кей-поп: корейская идентичность по-китайски
Китайская политика в отношении нацменьшинств работает примерно по советской классике. Книги на национальных языках издаются, языки сохраняются, традиции поддерживаются. Корейцы в Китае идентифицируют себя вполне нормально — корейцами. Китай достаточно интегрирован, чтобы разговоров о построении огромной циклопической Кореи там не возникало.
На юге их бы расценили иначе: Южная Корея как зона оккупации к нацменьшинствам относится похуже. Там есть те, кто смотрит на Запад, есть сторонники идеи большой Кореи, есть и те, кому все равно. Ситуация примерно как с Монголией: во Внутренней Монголии, регионе Китая, живет монголов больше, чем в самой Монголии. Все в этом регионе переплетено.
Бывают, впрочем, и интернет-драки за культурное наследие — например, битва за корейские народные штаны. Китайцы заявили, что штаны эти были у такого-то императора, Южная Корея закричала об экспроприации культурных ценностей. Пособачились в сети, кто-то заодно узнал, когда штаны вообще появились. CNN и «Би-Би-Си», разумеется, могут из этого раздуть сюжет о том, что вот-вот пойдут воевать. Нет, это не так.
Откуда деньги у Пхеньяна: не только снаряды
Пхеньян демонстрирует бурное развитие, туда активно завозят туристов, строят небоскребы, прокачивают электронные технологии. Западные СМИ объясняют это военными контрактами с Россией — якобы продажа трех миллионов артиллерийских снарядов профинансировала весь этот рост. Но масштабы несопоставимы. Долгие десятилетия КНДР находилась под жесточайшими санкциями: запрещено было продавать все вплоть до зерна. Страна, готовая экспортировать любые ресурсы из своих богатых горных месторождений, не могла купить еду. Два неурожая в заизолированной стране — и возникал голод, который западные же репортажи немедленно предъявляли как доказательство порочности системы.
Китай через границу как мог снабжал КНДР, вплоть до подземной железной дороги, невидимой со спутника. Сейчас международная ситуация позволяет делать многие вещи более открыто. Игнорирование санкций и тихая помощь, безусловно, присутствуют. Но объяснять все снарядами — значит кормить аудиторию примитивными схемами.
Кстати, когда появились первые слухи о северокорейских боеприпасах, немедленно заговорили, что они старые, гнилые, советские. Выяснилось, что кропотливый товарищ Ким держит все в идеальном состоянии, а качество гораздо выше, чем у свежепроизведенных европейских аналогов. Корейцы умеют делать вещи старательно и тщательно. Промышленность прокачана серьезно. Сейчас развивают туризм, есть рынок недвижимости, есть злоупотребления — все как у людей. Никакой не карикатурный заповедник маккартистов 1950-х, где ходят строем в военной форме.
Отдельного упоминания заслуживают северокорейские хакеры. Западные корпорации тратят на киберзащиту гигантские деньги, нанимают топовых аудиторов — а северокорейские хакеры выпиливают базы данных подчистую, от отчетности до медицинских карт сотрудников. Это говорит о том, что парни не на счётах тренируются и не сидят за советскими «БК-0010», программируя на бейсике. Навыки вполне актуальные и современные.
Россия и КНДР: исторические элиты, ракетный зонтик и холостые выстрелы
Для КНДР Россия важна не меньше Китая. Во-первых, исторические связи: значительная часть элит Северной Кореи училась в СССР. Как и в Китае, где до сих пор среди специалистов старшего поколения половина знает русский разговорный. Это работает на длинной дистанции как часы.
Во-вторых, военное сотрудничество. Эксперименты Кима с ракетами проходят под нашим дальневосточным противоракетным зонтиком. США ничего не могут сделать, потому что никто с той стороны до конца не знает, как работают российские ответные системы. У КНДР с Россией — общая граница, и запускать ракету в ту сторону означает проверять, чего там советское проснется и развернется. Именно поэтому все пуски происходят на пятачке в районе восточного угла Маньчжурии и Кореи, где еще и китайцы испытывают свои ракеты. Туда никто соваться не хочет.
Северокорейские военные получили реальный опыт в современных боевых действиях. Соседний регион, населенный кей-попом, может, если что, отхватить очень быстро — слишком разный уровень готовности. Недооценивать КНДР точно не стоит. И именно это ценно для России. Как только Южная Корея собирается героически поставить Украине очередную партию вооружений, товарищ Ким проводит учения, стреляет холостыми и говорит, что больше холостыми не будет. Южная Корея резко передумывает, потому что ей самой нужна оборона. Схема работает безотказно. Именно поэтому КНДР — ключ к стабильности в регионе и важнейший партнер для Москвы и Пекина.
