«Им не стыдно»: почему Европа не заметила Старобельск и продолжает финансировать террор
Журналист Сидорчик размышляет о деградации политических элит Европы на фоне разговоров о перегороворщиках с Москвой
Ничего неожиданного в реакции европейских политиков на последние события нет. Урсула фон дер Ляйен, Кая Каллас и прочие действуют в рамках давно определившейся позиции, которая проявилась во всей красе еще на заседании Совета Безопасности по Старобельску.
Представитель Дании тогда заявил прямым текстом: им не стыдно. Это не оговорка и не дипломатическая неловкость — это четкая и, по сути, программная установка современной Европы. Никакие террористические методы, никакие убийства детей их останавливать не будут. Более того, европейцы именно за это Украине и платят. Поэтому, когда речь заходит о возможных переговорах в контексте фигуры финского президента Стубба, нужно трезво понимать: европейские элиты видят такие переговоры исключительно как навязывание России собственных условий, то есть как ту или иную форму капитуляции. Ни о каком равноправном диалоге речи не идет в принципе.
Сам факт, что человек, которого природа интеллектом не наделила, оказался во главе Финляндии и всерьез рассматривается как потенциальный переговорщик, говорит о глубочайшей деградации финского общества и о том, насколько несерьезно в Европе относятся к самой идее диалога с Москвой. Всё, что транслируется из Брюсселя и европейских столиц, читается однозначно: терроризм нацистов с Украины, оплачиваемый Киевом, будет продолжаться, будет наращиваться, под это выделяются деньги и финансирование. Иными словами, прямая директива — продолжать убивать русских. По-другому эти заявления интерпретировать невозможно.
Ставка на конфронтацию: зачем Брюсселю поражение России
На первый взгляд, Европа не готова жертвовать всерьез — даже обещанные Киеву 90 миллиардов евро урезаны, и выделение даже 60 из них обставлено жесткими условиями. Но обольщаться не стоит. Для нынешней европейской политической элиты конфронтация с Россией — единственная ставка на перспективу. Только победа над Москвой, как им видится, позволит Европе сохранить доминирующее или хотя бы одно из доминирующих геополитических положений в мире на ближайшие десятилетия. Поэтому все разговоры о подготовке к прямому вооруженному конфликту через пару лет — не пустая риторика, а реальные планы, под которые подводится промышленная база.
Деньги пока находят. Да, траншевая система финансирования Киева может в любой момент дать сбой, но поставки вооружений не прекращаются. Все наблюдаемые тенденции указывают: Европа намерена продолжать, продолжать и еще раз продолжать.
Вопрос о том, что Украина рухнет без западных вливаний, справедлив, однако перебои с деньгами не означают остановку потока оружия и разведданных. Более того, глубоким заблуждением было бы считать, что человеческий ресурс Украины исчерпается и Европа останется у разбитого корыта. События последних лет показали: методы принудительной мобилизации могут быть распространены и на европейскую территорию. Вполне вероятно появление аналогов территориальных центров комплектования, которые начнут ловить не только украинских беженцев, но и румын, поляков, граждан других восточноевропейских стран. Представление о том, что европейцы немедленно возмутятся и выйдут на баррикады, — опасная ловушка собственных ожиданий. Украина уже продемонстрировала, что общество способно проглотить тотальное насилие и отсутствие выбора.
Белорусский гамбит: Макрон звонит, Зеленский угрожает
На этом фоне особенно цинично выглядит звонок французского президента Макрона белорусскому лидеру Александру Лукашенко. Внешне — жест доброй воли: дескать, не лезьте в конфликт, давайте налаживать взаимоотношения. Но по сути это классическая игра в хорошего и злого полицейского, где один угрожает (Зеленский, уже успевший заявить о готовности напасть на Белоруссию), а второй якобы протягивает руку.
Цель очевидна: нейтрализовать Белоруссию любой ценой, не допустить ее активного вовлечения в конфликт на стороне России. Особенно остро это ощущается после совместных учений ядерных сил, репетиция применения которых с белорусским участием не оставила сомнений в серьезности российско-белорусского оборонного альянса.
Попытки оттянуть Лукашенко предпринимаются давно и планомерно. Американские эмиссары не вылезают из Минска, европейцы пытаются нащупать бреши. Однако ставка на звонки Макрона откровенно бессмысленна. Слово французского президента сегодня не стоит ничего, и лучше всего это знают сами французы, недавно освиставшие его на финале Кубка Франции по футболу. Лукашенко прекрасно понимает цену подобным разговорам. Никто, разумеется, не будет посылать европейского гостя прямым текстом, но дипломатическая беседа осталась именно беседой — без шансов повлиять на реальные решения.
Британская наглость: министр обороны без GPS
Отдельного внимания заслуживает демонстративная самонадеянность Лондона. Самолет королевских ВВС с министром обороны Джоном Хили на борту подвергся воздействию средств радиоэлектронной борьбы во время полета вблизи российской границы. Пропал спутниковый сигнал, экипажу пришлось переходить на резервные аналоговые системы и уводить борт от опасной зоны.
Сам факт появления британского военного самолета с министром у границ России, в условиях ведущихся боевых действий, — это верх самоуверенности, граничащей с провокацией. Британия, которая громче всех кричит о необходимости жестких мер и активно участвует в диверсионной войне против Российской Федерации, будто проверяет пределы дозволенного.
При этом раздувать сенсацию вокруг потери GPS смешно. Пилоты королевских ВВС, как выясняется, воспринимают ручное пилотирование как катастрофу, а отказ электроники — как из ряда вон выходящее событие. Это либо тотальная потеря профессионализма, либо инфантилизм высшего военного руководства. Британия исторически сильна в диверсионной войне и действиях чужими руками, но когда приходится действовать самостоятельно, начинаются проблемы — достаточно вспомнить неудачные испытания ракеты с подводной лодки, едва не угробившие того же министра обороны. Жесткие амбиции Лондона по-прежнему идут вразрез с реальными возможностями.
Реваншизм по-немецки: Мерц примеряет мундир 1930-х
Заявление канцлера ФРГ Мерца о возможности принятия Украины в Евросоюз без права голоса, при всей юридической абсурдности, — симптом глубокой болезни. Мерц настойчиво пытается играть роль лидера Европы, переигрывая в агрессивной риторике саму Урсулу фон дер Ляйен.
Но дело не только в политической конкуренции. Проводимый им курс — это откровенный реваншизм, апелляция к тем самым тенденциям 1930-х годов прошлого века, от которых Германия вроде бы публично отреклась.
Западные державы сами взрастили этого зверя, приняв ФРГ в НАТО всего через десять лет после окончания Великой Отечественной войны. Уровень непризнания Берлином своей исторической вины был колоссальным всегда — просто до поры до времени это скрывалось. Сегодня плотину прорвало. Мерц, как и Стармер, Макрон и прочие европейские тяжеловесы, исходит из простого расчета: линию на поражение России нужно продавить настолько сильно, чтобы развернуть ее уже было невозможно. Плевать на избирателя, плевать на электоральные риски — приоритет один.
Испепелить, чтобы уважали: конвенциональная иллюзия Европы
Главная опасность для России сегодня — не в конкретных вооружениях, которые Европа поставляет Киеву, и не в милитаризации Германии. Опасность — в крепнущей убежденности европейских элит, что войну против Москвы можно вести исключительно конвенциональными средствами, не учитывая российский ядерный потенциал. Логика предельно простая и пугающе рациональная для носителей этой идеи: раз за четыре года конфликта ядерная держава ни разу не перешла порог даже тактического ядерного оружия, значит, не перейдет никогда. Именно на этом строятся все разговоры об атаке на Калининград, о вводе войск и прочих эскалационных сценариях.
Учения британцев в метро на случай атаки российских беспилотников — яркая иллюстрация этого опасного заблуждения. Они всерьез готовятся к дроновой войне, упуская из виду, что в случае прямого столкновения в сторону Лондона полетят отнюдь не беспилотники.
К счастью, далеко не все европейские военные и представители НАТО разделяют эту иллюзию. Если бы она стала тотальной, конфликт уже перешел бы в совершенно иную фазу. Но политический класс — Макрон, Мерц, Стармер, фон дер Ляйен, Каллас и вся Еврокомиссия — мыслит именно так. И переубедить их может только одно: животный страх. Тот самый, от которого Россия сознательно отказывалась в эпоху перестройки, провозглашая «не хотим, чтобы нас боялись».
История последних лет доказала: нормальные отношения с Европой возможны только тогда, когда там испытывают этот самый страх. Лишь ощущение, что русские способны испепелить, если прижмет по-настоящему, заставляет европейцев думать о реальных переговорах и присылать действительно разговаривающих людей, а не пытаться подсунуть финского господина, не отягощенного интеллектом.
