«Билет в один конец»: африканист Виктор Васильев — о пытках в Киргизии, британском следе и чудесном освобождении
Ему обещали 15 лет. Как он выжил, почему не сломался и что значит быть личным врагом британской короны
Африканист и журналист Виктор Васильев провел в киргизской тюрьме больше года. В апреле 2025-го его задержали в аэропорту Бишкека, обвинили в наемничестве, пытали и склоняли к самооговору в шпионаже в пользу ФСБ. 12 июня 2026 года — в День России — суд неожиданно освободил его в зале заседания. В эксклюзивном интервью РЕПОРТЁРАМ Васильев рассказывает, как выбивали зуб, почему не пошел на сделку со спецслужбами, при чем здесь Лондон и кто помог ему выйти на свободу.
«Чудеса случаются»: приговор, которого никто не ждал
Надана Фридрихсон: Где вы сейчас находитесь и можете ли об этом говорить?
Виктор Васильев: Я в Бишкеке. Пока действуют ограничения на выезд — решение суда вступит в силу 12 июля. После этого получу паспорт и смогу покинуть Киргизию.
Надана Фридрихсон: Вспомните момент, когда вам объявили об освобождении. Что это был за день? Как он начинался? Что вы почувствовали?
Виктор Васильев: Это было 12 июня. Значимый праздник в России. Пятница, вечер. Процесс затянулся до семи часов. Мы были уверены, что приговор будет обвинительным. Так и произошло, но мне дали срок меньше меньшего — освободили прямо в зале суда. Мой адвокат Замир Жоошев тогда сказал: «Чудеса случаются». Мы действительно не ждали такого исхода.
Пользуясь случаем, хочу поблагодарить его особо. Лучший адвокат Киргизии, человек принципов, работал не за деньги. На него тоже давили, но он фактически уничтожил сторону обвинения. Суду оставалось только отпустить меня. Осознание свободы пришло не до конца. Я еще в шоке. Кажется, будто весь этот год происходил не со мной.
«Образцово-показательное задержание»: как все начиналось
Надана Фридрихсон: Давайте вернемся в 24 апреля 2025 года. Как вас задерживали?
Виктор Васильев: В аэропорту Бишкека. На границе сообщили: вы в стоп-листе, к вам вопросы у ГКНБ. Часа через два приехали сотрудники. Устроили показательное задержание — заламывали руки посреди зала в обед. Люди вокруг были в шоке: еще бы, поймали опасного террориста.
Надана Фридрихсон: Вы знали, что над вами сгущаются тучи?
Виктор Васильев: Никаких предпосылок. Какое-то смутное беспокойство было, но я отбрасывал его. Считал Киргизию абсолютно безопасной. Я много лет здесь живу и работаю, знаю многих политиков и общественных деятелей. Центральная Азия — моя вторая родина, я сам оттуда родом. Ничто не предвещало таких безумных, эфемерных проблем.
Надана Фридрихсон: Но задержали вас именно в аэропорту. Плановая поездка?
Виктор Васильев: Спонтанная. За неделю до того узнал о беременности жены. Она африканка, живет в Дакаре, у нас законный брак, родилась дочка. Я планировал быть в Киргизии подольше, но радостная новость заставила купить билет в Сенегал. Хотел воссоединиться с семьей.
Ключевой момент: стоп-лист был выставлен незаконно. Ограничения на выезд возможны только в рамках уголовного дела. На тот момент дела против меня не существовало — его возбудили спустя пять или шесть часов после задержания. Абсолютное беззаконие.
Вербовка, которой не было, и шпионаж, которого добивались
Надана Фридрихсон: Вам вменили наемничество — якобы вы вербовали граждан Киргизии в российскую армию. Вы занимались подобным?
Виктор Васильев: Никогда. Я далек от этого. Вся моя деятельность — журналистика, политтехнологии, гуманитарные проекты. Никаких боевых столкновений.
Подчеркну: реальной целью был шпионаж. Меня склоняли к оговору, давили, чтобы я признался в работе на ФСБ. А «вербовка» — номинальная статья, взятая с потолка. С таким же успехом могли обвинить в торговле наркотиками.
Надана Фридрихсон: Они выбрали самую ходовую историю. Я помню тот период: по постсоветским странам искали всех, кто якобы вербует в ВС РФ. Информационный тренд. Теперь о том, о чем вы писали в письмах: ваше пребывание в СИЗО напоминало военный плен. Это физическое насилие, пытки. Расскажите, если можете.
Виктор Васильев: В общих чертах. Сразу обозначу: уже в день освобождения мне угрожали вторым уголовным делом. Мое освобождение было неожиданным не только для меня, но и для заказчиков — конкретных лиц в спецслужбах Киргизии. Они неприятно удивлены. По совету адвоката я отозвал заявление в военную прокуратуру — там уже началась служебная проверка. Сознательно снижаю риск эскалации.
Но молчать не могу. Медийность — моя единственная защита. За год я усвоил: чем тише сидишь, тем сильнее давят. Факты избиений были. Сейчас видно отсутствие зуба — одно из последствий для здоровья. Психологическое давление, доведение до самоубийства. У меня была попытка суицида — невыносимые обвинения, 15 лет как «билет в один конец». До апреля этого года мне постоянно твердили: умрешь в тюрьме через десять лет, заболеешь и сгниешь.
Надана Фридрихсон: При каких обстоятельствах вам выбили зуб?
Виктор Васильев: От подробностей воздержусь. Скажу лишь, что я записал детальное видео с именами и обстоятельствами. Оно у журналистов, у моих друзей. Там все рассказано: как, когда, кто и кто заказчик.
Надана Фридрихсон: Применяя насилие, от вас конкретно чего-то добивались?
Виктор Васильев: Да. Признания на видеокамеру: «Я прибыл по заданию ФСБ для информационных диверсий в Киргизии». Вот что им было нужно.
Надана Фридрихсон: Что обещали взамен?
Виктор Васильев: Ничего хорошего. Предложения «сотрудничать» появились позже — после голодовки и попытки суицида, когда следствие уже поджимало. Мне озвучили: поработайте на «генерала» на предстоящих президентских выборах. Под «генералом» все понимают экс-руководителя ГКНБ Ташиева. Обстановка была уже более-менее дружественная. Я отверг предложение, и сразу дело ушло в суд. Обещали дать 10 лет. К счастью, обошлось.
Надана Фридрихсон: Почему не согласились? Вас ведь довели до крайней черты — вскрыть вены – это предел. Вы писали об этом в письме. Что дало силы сказать «нет»?
Виктор Васильев: В тюрьме человека можно принудить ко всему, это вопрос времени и инструментов. Мне повезло: инструменты были ограничены — я гражданин другого государства. Даже среди заключенных и простых конвоиров все понимали, что творится беспредел. Многие тайно поддерживали меня, хотя рисковали работой и свободой. Это помогло пройти по тонкой грани: не сломаться психологически и сохранить относительное здоровье.
Кроме того, любое сотрудничество с этой группой лиц закончилось бы той же тюрьмой. Их практика проста: сажают, ломают, потом дают карт-бланш, шаг в сторону — снова срок. За последние три-четыре года большинство сколь-либо независимых людей в Киргизии прошли через тюрьму и пытки.
Британский след: «Личный враг королевской семьи»
Надана Фридрихсон: Вы писали, что к задержанию причастны люди из МИ-6. В вашем Telegram-канале теперь значится: «Африканист. ЦАР-специалист. Личный враг британской королевской семьи». Выходит, без ведома Ташиева такое невозможно, а сам он интегрирован в британскую вертикаль? И второй вопрос: чем вы перешли дорогу МИ-6?
Виктор Васильев: Небольшая коррекция. Я говорил об агентах влияния Британии — людях из гуманитарных организаций, СМИ. Кто за ними стоит, понятно, но прямой привязки к МИ-6 я не делал. Это сознательные или используемые втемную фигуры, работающие против нас. Историческое противостояние с Лондоном всегда было связано с Южным Кавказом и Центральной Азией. Влияние Великобритании здесь колоссально.
Аффилированы ли сотрудники ГКНБ с британцами? Есть косвенные признаки, что да. Но судить не берусь. Что касается моей «вины» — это общая информационная война. Взгляните на санкционные списки Лондона: там огромный процент медийщиков. Мое задержание было в прошлом в апреле, а уже в июле я попал в эти списки. Последовала серия публикаций в изданиях, связанных с британскими грантодателями. Звенья одной цепи. Для меня как журналиста это очевидно.
Информационная война ведется чужими руками — от провокаций до прямого террора. Вспомните убийство Дарьи Дугиной, моей хорошей знакомой, дочери философа Дугина. Ее ликвидировали в центре Москвы. Нужно быть слепым, чтобы не видеть общую картину.
Благодарности и молчание коллег
Надана Фридрихсон: После освобождения вы опубликовали пост с благодарностями: Игорь Чайка, Евгений Примаков, Мария Бутина, Александр Брод, Свердловский райсуд Бишкека — без сарказма. Почему в этом списке нет МИД России? Они участвовали?
Виктор Васильев: Позвольте воздержаться от комментария. Могу лишь повторить: огромная благодарность новому руководству Россотрудничества, Марии Бутиной, Александру Броду. Их поддержка, особенно в последние месяцы, реально ощущалась. Обращение со мной в СИЗО стало заметно вежливее. Без них я рассчитывал провести в заключении еще минимум год. Их вмешательство сделало чудо возможным.
Надана Фридрихсон: Вопрос о коллегах-журналистах. Эдвард Чесноков в апреле сказал в эфире, что многие не стали активно освещать вашу историю. Обида есть?
Виктор Васильев: Обиды нет. Но есть момент. Вы в начале назвали мое дело знаковым. Призываю коллег: в условиях войны все личные трения надо отложить. Я на себе испытал: в подобную ситуацию может попасть любой, даже в России. Наши оппоненты способны достать любого журналиста, эксперта, политтехнолога, если он кажется им опасным. Инструменты воздействия применяются самые жесткие.
Молчать нельзя. Особенно на Востоке. Если ты оставляешь своих, это для них маркер: они своих не защищают, значит, можно продолжать. Я писал Эдварду еще в первом письме в августе: мое дело — только ласточка. Дальше будет больше. Они почувствовали вкус крови.
Я знаю десятки дел, просто мое — резонансное. Никому не известные ребята в соцсетях поддержали Россию или СВО, предприняли небольшие шаги — получили сроки по пять, шесть, семь, восемь лет. И не только в Киргизии — в Узбекистане, Казахстане, Азербайджане, по всему постсоветскому пространству. Мой случай стал пробным ударом. Тишина сейчас — предательство будущих жертв.
