Байкал как тест на зрелость

ЮНЕСКО хочет увидеть поправки в закон об охране Байкала до их принятия. Это требование вскрывает глубокий конфликт между жителями, амбициями властей и сохранением уникальной экосистемы

Вопрос о судьбе Байкала давно вышел за рамки региональной повестки. Это не только проблема экологии или права собственности, это проверка на зрелость институтов, на уважение к науке и на способность вырабатывать решения, которые не разрушают то, что ещё можно сохранить.

Требование ЮНЕСКО представить предлагаемые поправки в закон «Об охране озера Байкал» до их окончательного утверждения – логичный шаг международной организации, ведь с 1996 года озеро является природным объектом Всемирного наследия. Но реакция на это требование и последовавшие за ним дискуссии показывают, насколько глубоко в российском публичном поле переплелись интересы местных жителей, экономические запросы региона, страхи экологов и искушение быстрыми нормативными изменениями решить накопившиеся проблемы.

Почему ЮНЕСКО просит о предварительной оценке

Статус Байкала как объекта всемирного природного наследия налагает на российскую сторону международные обязательства: не допускать действий, которые могли бы причинить ущерб уникальной природе озера. Это не формальность. ЮНЕСКО и Комитет всемирного наследия не раз предупреждали о долгосрочном ухудшении качества воды, о том, что неопределенность правовой охраны и отсутствие комплексного управления создают риски для объекта. В этой связи любая инициатива, затрагивающая режим вырубки леса, перевод земель или строительство линейных объектов должна сопровождаться тщательной научной оценкой возможных последствий.

Поэтому требование представить поправки и их оценки до принятия в закон ЮНЕСКО считает не вмешательством в суверенные дела России, а способом обеспечить анализ воздействия на окружающую среду.

Правовая аномалия и люди Байкала

Одна из центральных тем, которые поднимают и Минприроды России, и региональные власти, и сами жители — «правовая аномалия». Центральная экологическая зона Байкальской природной территории включает 159 населенных пунктов, где живут почти 140 тысяч человек.

Для многих из них существующий режим охраны природы Байкала стал причиной реальных бытовых трудностей: отсутствие частной собственности на землю, ограничения в ремонте дорог, сложность расширения кладбищ, трудности с модернизацией систем водо- и теплоснабжения. Эти вопросы нельзя игнорировать. Социальная устойчивость регионов, качество жизни людей и их безопасность — важная часть политики в отношении особо охраняемых территорий.

Именно поэтому в июне 2023 года был внесен законопроект с поправками, которые декларировали намерение решить ряд практических проблем. Разрешить строительство дорог, очистных сооружений, селезащитных объектов, а в первоначальном варианте, и сплошные рубки в центральной зоне в исключительных случаях. Эта формула и вызвала резкий отпор научного и экологического сообщества.

Две правды: инфраструктура и экосистема

Аргументы Минприроды выглядят понятными и социально оправданными. Необходимо дать инструмент, который позволит реконструировать дамбы, очистные сооружения, объекты энерго- и водоснабжения, водоотведения. В ряде населенных пунктов инфраструктура действительно находится в критическом состоянии, и ее восстановление невозможно без вмешательства в растительный покров и земельный фонд.

Контраргумент экологов не менее серьезен. Байкал – это уникальная экосистема с тысячами притоков, с хрупкой прибрежной зоной и лесами, которые выполняют роль защитного фильтра. Сплошные рубки, даже оправданные как санитарные или для лесовосстановления, в горных условиях приводят к усилению эрозии, увеличению смыва глинистых и биогенных веществ в реки и ручьи, что напрямую влияет на качество воды в озере.

Более того, создание новых дорог расширяет человеческий доступ в труднодоступные места, повышая риски пожаров, браконьерства и несанкционированной вырубки. И это не гипотетические опасения. Практика последних лет показывает, что под видом «санитарных» вырубок часто происходят незаконные операции по выводу ценных лесов. Проверки в Иркутской области в 2021 году выявили серию таких нарушений, и по этим эпизодам были возбуждены десятки уголовных дел. Значит, риск злоупотреблений реально существует, и законодательные послабления, даже с «контролем сверху», не дадут автоматической гарантии их отсутствия.

Одна из предложенных поправок предусматривает создание комиссии по согласованию перечня земель для возможных сплошных рубок и переводов земель лесного фонда в другую категорию. В состав планируется включить депутатов, сенаторов, представителей администрации президента, правительства, ФСБ и высших должностных лиц Иркутской области и Бурятии.

Ключевой вопрос здесь — процедура. Кто будет инициировать оценки, какие методики будут применяться, будут ли результаты публичны и доступны для общественных обсуждений, какие гарантии независимости экспертиз и кто осуществит контроль за выполнением решений комиссии. Без ясных процедур любой состав, даже включающий научных представителей, может превратиться в инструмент узконаправленного принятия решений.

Лес как товар, лес как экосистема

Экологические эксперты подчеркивают принципиальную разницу между уборкой неликвидной древесины, которая допустима даже при действующих запретах, и сплошными санитарными рубками, при которых древесина может вывозиться и становиться товаром. Последний подход создает рыночный стимул выжигать или иным образом уничтожать здоровые насаждения, чтобы затем оформлять их как погибшие и легализовать коммерческую заготовку.

Эта логика уже выливалась в реальные преступления и коррупционные схемы, и именно поэтому многие экологи настойчиво утверждают: ослабление запрета на сплошные рубки – прямой путь к массовому уничтожению лесов.

Еще одна проблема — искусственное лесовосстановление в горных условиях. Замена естественного леса на посадки с использованием техники может усилить эрозионные процессы и изменить гидрологию склонов. Технологии хорошо работают на равнинах, но в горных районах последствия часто оказываются непредсказуемыми и хуже исходного состояния.

Дорожная проблема: «фактически неограниченное строительство» и его эффект

Поправки, которые, по мнению экологов, позволяют «фактически неограниченно строить дороги» в центральной экологической зоне, вызывают отдельное беспокойство. Дороги фрагментируют экосистемы, разрушают коридоры миграции животных, меняют режимы стока воды и почвообразования.

Кроме того, новые дороги увеличивают доступ к лесам для коммерческих и неформальных рубок, а также повышают вероятность лесных возгораний, подавляющее большинство которых вызывается людьми. В случае Байкала, где прибрежные и горные территории тесно связаны гидрологически, эффект от дорожного строительства может быть масштабным и долговременным.

И тут есть одно большое «Но». Экономика нуждается в дорогах. Страна увеличивает продажи товаров на азиатском рынке, особенно в Китае. Основные пути проходят по южному и северному берегам озера Байкал. Президент России Владимир Путин дал распоряжение увеличить в полтора раза провозные мощности БАМа и Транссиба к 2032 году.

«Мы продолжим модернизацию Восточного полигона железных дорог БАМа и Транссиба. В 2032 году их провозные мощности должны стать в полтора раза выше, чем на начало текущего года», — говорил Путин.

За этими словами скрывается строительство и модернизация мостов, дорог и инфраструктуры в заповедных зонах. Но для этого нужно будет нарушать природную целостность экосистемы Байкала.

В ответ на запрос президента РАН пообещала подготовить специальное исследование способов лесовосстановления и подходов к решению инфраструктурных вопросов в центральной экологической зоне.

ЮНЕСКО и Международный союз охраны природы предложили совместную миссию на Байкал летом 2026 года. Для многих это воспринимается как внешнее давление, но на практике такая миссия может предоставить независимую оценку, выявить риски и предложить пути минимизации ущерба.

Кроме того, привлечение экспертов может помочь найти технические решения, которые сочетают необходимость инфраструктурных работ и минимизацию вреда природе: альтернативные инженерные подходы, малоинвазивные технологии, проектирование дорог и дамб с учетом устойчивости склонов и гидрологии.

Политический и социальный риск поспешности

Соблазн «быстро исправить» правовую аномалию понятен: чиновники хотят дать инструмент для работы, региональные власти – показать результат, жители – получить нормальные дороги и коммунальные услуги. Но поспешные шаги, принятые без должных научных оценок и международной экспертизы, несут риск для природы.

Масштабные экологические ошибки потом исправлять невероятно трудно, а цена восстановления может быть несоизмеримо выше краткосрочной выгоды от разрешенных вырубок или строительства.

Дискуссия вокруг поправок к закону о Байкале — это тест институтов на зрелость и на способность сочетать интересы людей и природы. Россия может потерять уникальный природный объект, если по административным причинам или под давлением экономических интересов, чиновники поспешат и совершат ряд непоправимых ошибок. Проект должен стать победой России и в экономическом, и в социальном планах.