СИДОРЧИК — РЕПОРТЁРАМ: Остановить Европу может только животный страх, а не переговоры

В утреннем эфире РЕПОРТЁРОВ «Утро добрым не бывает» журналист Андрей СИДОРЧИК объяснил, почему европейские элиты уверовали в возможность конвенциональной войны и чувствуют себя безнаказанными.

Британцы ощущают персональную безнаказанность

Вся европейская история больших континентальных конфликтов показывает одно: Англия всегда оставалась в стороне.

Начинается заваруха — они за Ла-Маншем. Наполеон туда не добрался, Гитлер — тоже. Потери минимальные. И сейчас британцы действуют с тем же ощущением: нас не тронут.

Министр обороны Хили летит вдоль российской границы, в Эстонию, участвует в диверсионной войне против РФ — и считает это нормой. Самонадеянно и нагло.

А когда их самолет теряет спутниковый сигнал и приходится переходить на аналоговые системы, поднимается паника. «Боже мой, пилотировать вручную!» — для королевских ВВС это катастрофа.

Это либо инфантилизм министра, либо полная профнепригодность.

Принципы Британии — всегда война чужими руками, подлая и диверсионная. А когда нужно самим — начинаются сложности. Как в прошлый раз, когда ракета на подлодке чуть не свалилась министру обороны на голову.

Мерц жаждет реванша

Фридрих Мерц пытается играть в лидера Европы, переплюнуть Урсулу фон дер Ляйен в агрессивной риторике.

Но проблема не в заявлении про Украину и ЕС без права голоса — таких пунктов в документах Союза просто не существует.

Проблема в том, что Мерц проводит откровенно реваншистский курс. Это тенденции 30-х годов, попытка заигрывать с риторикой, от которой Германия вроде бы отказалась.

Не надо валить на Россию. Западные державы сами сохранили это реваншистское начало, когда через 10 лет после Великой Отечественной войны приняли ФРГ в НАТО — агрессивный блок против Советского Союза.

Просто до какого-то времени немцы скрывали непризнание исторической вины. Сейчас это пошло в разнос. Мерц понимает, что повернуть историю не может, и давит в сторону форсированного реваншистского конфликта с Россией, хотя для значительной части немецкого общества это неприемлемо.

Но Мерц, Стармер, Макрон исходят из другого: поражение России любой ценой, а ради этого можно поступиться всем — даже электоратом.

Их святая убежденность: Россия не посмеет применить ядерное оружие

Для нас сейчас опасно не столько вооружение Украины, сколько растущая святая убежденность Европы в том, что с Россией можно вести исключительно конвенциональную войну, а наш ядерный потенциал — не учитывать.

Они рассуждают примитивно: если за четыре с лишним года конфликта РФ не перешла границу даже тактического ядерного оружия, даже в критические моменты, — значит, никогда не перейдет.

На этом строятся разговоры об атаке на Калининград, учения в лондонском метро против российских беспилотников. Но когда речь о реальном столкновении по нашей доктрине, в сторону Лондона полетят отнюдь не беспилотники.

Я не говорю, что так думают все военные НАТО. Иначе конфликт был бы уже сейчас. Но политики — Макрон, Мерц, Стармер, Кая Каллас, Урсула — думают именно так. И это фанатизм, который продавливается без учета чьего-либо мнения.

Помните перестроечное «мы не хотим, чтобы нас больше боялись»? Так вот: нормальные отношения с Европой возможны только в одном случае — если они в отношении нас испытывают животный страх.

Мы никогда не будем для них хорошими. Но когда есть ощущение, что ты можешь испепелить, если прижмет по-настоящему, — тогда они начинают договариваться и присылать адекватных людей, а не пытаться подсунуть финского господина.