НОРИН — РЕПОРТЁРАМ: Сейчас халяльный вокзал в Грозном, а потом что? Халяльная республика? Такая «особость» региона взрывоопасна

В утреннем эфире РЕПОРТЁРОВ «Утро добрым не бывает» историк, писатель, военный эксперт Евгений НОРИН размышлял, насколько опасна политическая и культурно-религиозная сепарация Чечни и Дагестана от остальной России.

Халяльный вокзал в Грозном: абсурд или норма?

Железнодорожный вокзал Грозного первым в России получил сертификат соответствия стандартам «халяль».

Чечня давно существует по своим правилам. Это персоналистский режим, выстроенный вокруг одной личности и ее представлений о прекрасном.

Личность получила карт-бланш на все, что угодно, и самовыражается — иногда доходя до абсурдных форм благочестия.

Железнодорожный вокзал в Грозном получил сертификат халяль. Первый в России случай для гражданской инфраструктуры.

Молельные комнаты, зоны омовения, еда по канонам. Красиво? Возможно. Но странно ограничивать предмет устремлений, как говорил классик. Я жду, когда мы объявим халяльными электростанции, аэропорты, вертолеты.

За всей абсурдностью ситуации не надо упускать главное: такая «особость» региона — мина замедленного действия. Когда все это рванет — неясно, но рвануть может.

«В Дагестане над тонким слоем городской среды нависает глобальный аул»

С Дагестаном история тяжелее. Он больше, разнообразнее, и там нет одного хозяина.

Вооруженное подполье удалось задавить — теракты и стрельба происходят нерегулярно. Но внутреннее кипение не прекращается ни на день.

Республика рассыпается на внутренние регионы, между которыми нет единства ни в чем.

Если так сложится, что российское государство ослабеет — проблемы начнутся мгновенно. И это будет трагедия прежде всего для самого Дагестана.

Представьте: коллапс государственности приводит к тому, что каждый полевой командир контролирует территорию на дистанцию выстрела из автомата.

Через километр — другой командир, другого народа и другой богословской школы. И так каждый квадратный километр.

Это потенциально проблемная территория. Над тонким слоем городской среды нависает огромный аул, где идет своя внутренняя жизнь. И мы не всегда представляем, что там внутри происходит.