КАБАНОВ — РЕПОРТЁРАМ: В России действует скрытое лобби политического радикального ислама

В вечернем эфире РЕПОРТЁРОВ «Все будет хорошоу» председатель Национального антикоррупционного комитета РФ Кирилл КАБАНОВ рассказал о существовании в России скрытого лобби, продвигающего радикальные исламские нормы.

Скрытое исламское лобби

У нас уже есть, пока скрытое, лобби политического ислама. Мы это понимаем. Хотя бы взять пример того, как быстро у нас продвигаются шариатские банковские законы, поддерживается производство халяльной продукции.

Мы говорим о том, что представители традиционного ислама в России составляют менее 10%, основная масса набирается за счет приезжих радикалов. При этом все больше слышим о халялизации нашей экономики и жизни по законам шариата — лобби уже есть, и оно будет продвигаться.

Пример с Академией наук Татарстана

Вспомним недавнюю историю, когда поднялся вопрос по поводу стояния на реке Угре — придания этой дате федерального статуса как даты формирования российской государственности.

Кто выступил против? Академия наук Татарстана. Почему? Это их политическая позиция. Подобных политических позиций много. На сегодняшний день радикальное исламское лобби мощнейшее, в том числе и в экономике. Посмотрите по фамилиям самых влиятельных людей в экономике и политике — их уже достаточно. Поэтому это будет продолжаться.

Миграционный сговор и глобалисты у власти

Именно это лобби мешает сегодня в полном объеме реализовать миграционную политику, как заявлено. Это лобби настаивает на завозе мигрантов семьями, чтобы провести замену. Они работают вместе с глобалистами.

Глобалисты остались наверху, среди определенных банкиров и чиновников, считающих, что чем быстрее размоем национальную идентичность, тем лучше. Хотя даже американцы признают, что это глупость — размывать национальную идентичность. Это провальный эксперимент — открытие границ.

Но эта идея остается. Глобалисты продолжат свою позицию, потому что им это нужно. Они имеют поддержку, часть из них — внешнюю. Это огромная проблема — угроза нашей национальной безопасности. Я считаю, что это форма государственной измены. По-другому не могу сказать.