ЕСЕНАЛИЕВ — РЕПОРТЁРАМ: Двенадцать секунд между жизнью и смертью и пятьдесят противников — история короткого и неудачного штурма Донецкого аэропорта

Бывший ополченец, военный корреспондент, киноактёр Ринат ЕСЕНАЛИЕВ и колумнист издания "РЕПОРТЁРЫ" Евгений НОРИН обсудили один из самых страшных эпизодов боевой жизни: неудачный штурм, двенадцать секунд ожесточенного боя и чудесное спасение товарища.

Мы заходим — и начинает взрываться боекомплект

Это был неправильный, необученный штурм. План казался простым: пулеметчики прикрывают сверху, мы работаем «Шмелями» и заходим. Получилось так, что я потом даже использовал эту историю в одном из своих новых сценариев.

На первом этаже у противника находился боекомплект. Мы его подожгли, но он ведь не взрывается сразу. Сначала тлеет, горит в ящиках. И вот мы заходим туда, а боекомплект начинает детонировать. Я видел, как снаряд от 23-миллиметровой зенитной установки пролетел прямо перед лицом.

Одновременно в нас летят гранаты через заранее подготовленные отверстия. На этаже еще оставались противники. И тут я замечаю рядом своего пулеметчика, который вообще-то должен прикрывать нас сзади. Оказалось, командир решил: зачем оставлять прикрытие, пусть тоже идут вперед.

А группа, которая еще не дошла до нас, видит сущий ад. Все горит, взрывается, кругом стрельба.

Их в четыре раза больше, а до нас — пятнадцать метров

Мы понимаем, что нужно что-то делать, и забегаем на второй этаж. А там человек пятьдесят. Одни стоят возле подготовленных отверстий, другие бегут прямо на нас.

Знаете, как в японском кино показывают перестрелку почти в упор? Вот примерно так. Только это не кино. Противников в четыре раза больше, дистанция — от пятнадцати до тридцати метров. И все это происходит за какие-то двенадцать секунд.

Помню наши глаза. Секунда растерянности. А потом я скатываюсь обратно по эскалатору. И происходит удивительная вещь: время будто замедляется. Кажется, что чуть ли не пули видишь.

Главное — удариться головой и не отключиться

Я был без каски. Тогда у нас в «Сомали» это был такой своеобразный флекс: зачем нам каска? Сейчас вспоминаю — конечно, безумие.

И вот я лечу вниз и понимаю, что есть два варианта. Можно наклонить голову, смягчить удар, но тогда буду скатываться медленнее. А значит, в меня могут попасть долетающие пули.

Второй вариант — удариться головой, придать себе ускорение. Будет очень больно. Главное — не отключиться. За какую-то миллисекунду я успел все это обдумать. И до сих пор прекрасно помню сам удар и то, как меня после него понесло быстрее.

Свои решили, что нас всех убили

На первом этаже нас осталось четверо выживших. Мы нашли укрытия, собрали раненых. А наши ребята снаружи видели взрывы, огонь, стрельбу. Потом наступила тишина, и они решили, что мы все погибли.

Там были антивандальные стекла: трескаются, но не падают. И через них наши начали стрелять, не зная, что мы еще внутри.

Нужно было как-то сообщить, что мы живы. Мне чудом удалось выбраться на другую сторону, используя дымы. В этой истории я получил ранение в плечо, а мой товарищ — в спину, как выяснилось, пуля попала в почку.

Я тогда подумал: возьму друга на плечо и вынесу. Тащу его, а он почему-то становится все легче.

Потом он рассказал свою версию: «Господи, ты меня так медленно несешь! Я же умру за это время. Пока силы есть, быстрее сам добегу».

И действительно: оттолкнул меня и побежал, держась за раненый бок. Быстрее, чем я его нес.

Вот так закончился тот первый неудачный штурм. А я оказался в госпитале.